Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Два стиля Некрасова «народный» и «гражданский» в поэме «Кому на Руси жить хорошо»

Подкатегория: Некрасов Н.А.
Сайт по автору: Некрасов Н.А.
Текст призведения: Кому на Руси жить хорошо ?

Два стиля Некрасова «народный» и «гражданский» в поэме «Кому на Руси жить хорошо»

Характерна произведенная Некрасовым перестановка: в фольклорном тексте при первом поклоне укатилась волюшка, при втором-поблекло личико, при третьем - подрожали ноженьки невесты; Некрасов переставляет эти моменты (сначала «вздрогнули ноги резвые», потом «поблекло бело личико», и, наконец, «волюшка скатилась с девичьей головы») и тем придает изложению большую силу и логичность. Кроме того, у Некрасова слова «И волюшка» скатилась с девичьей головы» (с сильной мужской концовкой) завершают повествование Матрены Тимофеевны о девичьей жизни, тогда как в фольклорном причитании дальше идет длительное продолжение, чем ослабляется значение этого мотива.

Так мастер-художник придает большую силу и значимость материалу, к которому он обращается. В главе II («Песни») песенный материал подается именно в виде песен, иллюстрирующих положение замужней женщины. Все три песни («У суда стоять ломит ноженьки», «Спится мне младенькой, дремлется» и «Мой постылый муж подымается») известны по фольклорным записям (в частности, аналогии к первой и к третьей есть в сборнике Рыбникова, ко второй - у Шейна). Первая песня, по-видимому, построена на основе текста Рыбникова, но значительно сокращена и отточена. Вторую песню Некрасов дал, по-видимому, совершенно точно (или почти точно), но без последнего куплета, в котором муж ласково обращается к жене: тем самым отпадает у Некрасова смягчение темы. Третья песня дана опять-таки весьма точно, но снова без последней части, в которой жена покоряется мужу; и здесь Некрасов избегает смягчающей концовки.

Кроме того, песня эта в записях называется хороводной и является игровой: парень, изображающий мужа, в шутку ударяет девушку-жену платком, а после последнего куплета поднимает ее с колен и целует (игра заканчивается традиционным хороводным поцелуем). Некрасов же дает эту песню в качестве бытовой и подкрепляет ею рассказ Матрены Тимофеевны о побоях мужа. В этом четко проявляется стремление Некрасова к показу именно тяжелого положения крестьянства и, в частности, крестьянской женщины. В этой же главе описание красоты Демушки («Как писаной был Демушка») опирается на текст величания жениху[3]; и здесь Некрасов производит значительное сокращение текста. Глава IV («Демушка») в значительной степени построена на основе похоронных причитаний Ирины Федосовой (из сборника Барсова). Часто Некрасов использует конкретный текст причитания; но важен здесь именно текст, который сам по себе позволяет развернуть картину крестьянского быта.

сильные и яркие в художественном отношении данные и тем повышает эмоциональность и изобразительность своего произведения, во-вторых, фольклорность произведения делает его доступнее для крестьянской (и вообще демократической) аудитории, а именно эта ориентация на демократическую аудиторию характерна для Некрасова. Особенно значительны здесь заимствования из «Плача по старосте», одного из самых, острых в социальном отношении. Некрасов при этом свободно обращается с материалом и вместе с тем несколько видоизменяет его. Особенно показательно сопоставление проклятия судьям у Некрасова и у Ирины Федосовой. Ирина Федосова заканчивает «Плач по старосте» так:

Вы падите-тко, горюци мои слезушки,

Вы не на воду падите-тко, не на землю.

Вы падите-тко, горюци мои слезушки,

Да ты дай же, боже, господи,

Чтобы тлен пришел на цветно его платьице,

Еще дай же, боже, господи,

Плодить детей неразумныих,

Слыши, господи, молитвы мои грешные

Прими, господи, ты слезы детей малыих...

Падите мои слезыньки,

Не на землю, не на воду,

Падите прямо на сердце

Злодею моему!

Чтоб тлен пришел на платьице,

Молитвы, слезы матери,

«чтобы словам было тесно»), значительно сокращает фольклорный текст, не уменьшая, однако, числа строчек: каждая строка, у него гораздо короче, чем у Ирины Федосовой, так как освобождена от «балластных» слов. Вследствие этого меняется ритм: у Ирины Федосовой, при большой внутренней силе, изложение дается медленное и потому сравнительно мало напряженное, у Некрасова же короткие строчки с многочисленными восклицаниями как раз создают большую эмоциональную напряженность (и здесь мужские клаузулы имеют, такое же значение). Кроме того, подхватив из причитания Ирины Федосовой слово «злодея», Некрасов четырехкратным повторением этого слова превращает его как бы в лейтмотив всего проклятия, тем более что слово это звучит в самом начале, а затем в конце каждого смыслового отрезка. Так и здесь подчеркивается и усиливается социальная значимость текста. В главе V («Волчица»), кроме некоторых мелких заимствований, можно отметить следующую параллель:

На Деминой могилочке

Я день и ночь жила.

Молилась за покойничка

Тужила по родителям:

Ах, нет, родная, нет!

Собак твоих не боязно.

А ехать сорок верст

Твои беды выспрашивать -

Жаль бурушку гонять!

Давно бы мы приехали,

Да мы ту думу думали:

Приедем - ты расплачешься,

Довольно сходная по мотивам и по некоторым деталям песня записана Шейном в Псковской губернии:

Понизешенько солнце ходить,

Поблизешенько братец ездить,

Ко мне в гости не заедить.

Аль ён дороженьки не знаить?

Аль ён тропинушки не утямить?

Аль ён добра коня не управить?

Аль ён семью мою стыдится?

Аль ён собак моих боится?

- Ай ты, сестрица горестница!

Я собак твоих не боюся,

Я и семью твою не стыжуся.

Я приеду, - а ты плачешь,

Я и поеду, - а ты возрыдаешь

«Я пошла на речку быструю»), не являясь переложением какого- либо одного текста, перекликается с похоронными причитаниями по родителям, какие имеются и у Рыбникова, и в сборнике Барсова.



 
© 2000- NIV