Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Тема народных страданий в поэзии Н. А. Некрасова (вариант 4)

Подкатегория: Некрасов Н.А.
Сайт по автору: Некрасов Н.А.

Тема народных страданий в поэзии Н. А. Некрасова

"Несжатая полоса". Скорбной музыкой звучат строки о больном пахаре, взвалившем на себя непосильный труд и приговоренном судьбой к смерти. Народ, стонущий "у подъездов судов и палат" ("Размышления у парадного подъезда"); строители железной дороги, устилающие своими костями, как шпалами, путь из Москвы в Петербург ("Железная дорога"); бурлаки, чей "мерный похоронный крик" разносится по великой русской реке ("На Волге"); забытая своими владельцами нищая деревня ("Забытая деревня "); странник, поющий заунывную песню с постоянным рефреном: "Холодно, странничек, холодно, / Холодно, родименький, холодно! / Голодно, странничек, голодно, / Голодно, родименький, голодно!" ("Коробейники");

Чуть живых, окровавленных, грязных,

И детей раздирающий плач

На руках у старух безобразных-

Как-то глухо и грозно рокочет,

"О погоде")

эти и многие другие подобные картинки возникают на страницах произведений Некрасова. С полным правом он мог сказать о своей поэзии:

Стихи мои! Свидетели живые

Душевных гроз

В "Железной дороге" Некрасова "родимая Русь" в последней строке первой части, конечно, не исчерпывает значительности произведения, но настраивает на значительность. Во вступлении же интонации и мотивы народной песни: Русь-родимая, а речка-студеная. Первая и вторая части некрасовского произведения внутренне едины. И та и другая поэтичны. Картина удивительного сна, который увидел Ваня, прежде всего поэтичная картина. Раскрепощающая условность - сон, который дает возможность увидеть многое, чего не увидишь в обычной жизни. У Некрасова сон перестает быть просто условным мотивом. Сон в некрасовском стихотворении - поразительное явление, в котором смело и необычно совмещены реалистические образы со своеобразным поэтическим импрессионизмом. Что-то все время повествует рассказчик, что-то видит растревоженное детское воображение, и то, что Ваня увидел, гораздо больше того, что ему рассказывалось. Собеседник говорил о косточках, о тяжелой жизни людей, а они ожили, как в страшной романтической сказке, и пропели Ване свою страшную песню. И где был сон, где была явь-рассказ, не может понять разбуженный, опомнившийся мальчик:

"Видел, папаша, я сон удивительный,-

"Вот они-нашей дороги строители!.. "

Сон разворачивается как баллада. Луна, мертвецы со скрежетом зубовным, их странная песня - характерные аксессуары балладной поэтики сгущены в первых строфах и усиливают ощущение сна. Наиболее явственно возмущение поэта их рабской пассивностью. Оно отчетливо слышится в его стихах о железной дороге, пафос которых заключается именно в этом возмущении. Смиренно и кротко поют замученные непосильным трудом люди:

Мирные дети труда!

Но Некрасов отнюдь не умиляется их покорностью, страдаль чеством: самые мрачные картины его "Железной дороги " вовсе не те, где изображаются бедствия этих людей, а те, где поэт демонстрирует их терпеливость, их всегдашнюю готовность смиренно прощать своих врагов.

труда, воззвавшие к жизни бесплодные дебри и обретшие гроб. В третьей части снова явь. Свисток разрушил сон, генеральский хохот разрушил поэзию. Четырехстопный дактиль теряет целую стопу, а последняя из оставшихся усечена. Коротенькая эта строчка оказалась выделенной даже графически. Нарушилось, споткнулось само течение стиха. После деликатного замечания: "Я говорю не для вас, а для Вани"-рассказчик отступает перед генеральским напором, и генерал бушует в одиночестве. Коварный автор дает ему полную свободу действий и не спешит вступить в спор. Генерал сам опровергает себя. Он обороняется и наступает в роли защитника эстетических ценностей. Тема, которая была намечена в начале стихотворения, потом как будто бы ушла и вдруг неожиданно и точно возникла вновь, уже обогащенная. Вообще все стихотворение основано на таких внутренних соответствиях, перекличках, соотнесениях, которые в гармонии и определяют подлинную музыкальность произведения. У генерала, конечно, есть положительная программа, сводящаяся к требованию воспеть жизнь, показать ее светлую сторону. Поэт идет навстречу пожеланию с готовностью. Стих последней строки генеральской речи в третьей части:

Вы бы ребенку теперь показали

Светлую сторону... -

Предложение подхвачено буквально на лету. Следует рассказ об ужасном труде людей. Явной иронии нет. Она лишь в начальном определении новой картины как светлой. Есть опять подчеркнуто объективный, почти сухой рассказ о том, что скрыто за занавесом конечного итога:

Кончены-немец уж рельсы кладет.

Мертвые в землю зарыты; больные

Скрыты в землянках...

Внешний пафос рассказа растет, появляется бочка вина, звучат крики и, наконец, наступает апофеоз: Выпряг народ лошадей-и купчину С криком "ура!" по дороге помчал... Самая светлая картина оказалась в произведении самой безобразной. Тяжелые переживания, связанные с нищетой и бесправием народа, рождают у поэта глубоко прочувствованное обращение к божеству:

Благослови наградой труд,

Упрочь народную свободу,

Могли свободно возрасти,

И к знанью укажи пути!

И от ярма порабощенья

Твоих избранников спаси,

"Песни. Гимн")

"избранников", призванных сеять "разумное, доброе, вечное", Некрасов одновременно прославлял непокорность народа, звал его покончить с рабским терпением и даже временами воспевал

К угнетателям вражду

И доверенность великую

К бескорыстному труду.

"Песня Еремушке")

Правда, на этом пути Некрасов испытывал колебания, разочарования, сомнения. Он казнил себя как поэта за свои действительные и мнимые недостатки и ошибки. В 1855 году, в тяжелом настроении, вызванном болезнью, он написал стихотворение "Замолкни, Муза мести и печали!"

Всему конец. Ненастьем и грозою

Мой темный путь недаром омрача,

Не бросит в душу теплого луча.

Уставший от страданий, он отказывал своей поэзии в гражданском значении, полагая, что он так и не научится любить: То сердце не научится любить, Которое устало ненавидеть.

Но, вопреки субъективному предсказанию Некрасова, последние две фразы стали поэтической формулой гражданской поэзии, выражающей ее общественные устремления. Да и сам Некрасов в 1856 году писал Л. Н. Толстому: "... когда мы начнем больше злиться, тогда будем лучше, - т. е. больше будем любить - любить не себя, свою родину". "С отвращением" кидая взор на разоряющееся родное помещи чье гнездо, поэт вспоминал о жизни, в которой... рой подавленных и трепетных рабов Завидовал житью последних барских псов. Чувство злобы и ненависти, а не умиленья прошлым вызывают у поэта встающие в памяти картины:

Нет! в юности моей, мятежной и суровой,

"Родина")

"мести и печали". И задачу поэзии он видел не в том, чтобы "ласкать ухо" толпе "миролюбивой лирой", а в том, чтобы обличать страсти и заблуждения толпы, чтобы, "питая ненавистью грудь, уста вооружив сатирой", проповедовать любовь "враждебным словом отрицанья".



 
© 2000- NIV