Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Образ Печорина одно из главных открытий Лермонтова

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

«Настоящая природа человека» ощутима и в Печорине «Героя нашего времени». Она прорывается сквозь «кору» его дворянско-аристократической ограниченности, ставя его в неразрешимое противоречие с окружающим обществом. Но трагизм положения Печорина усугубляется перерастанием внешнего конфликта в конфликт внутренний, что обрекает героя на изнурительную борьбу не только со средой, но и с самим собою.

«естественного человека» человеку «цивилизованному». Однако подлинная сложность романа и образа Печорина требует более пристального внимания к рассмотрению лермонтовской эстетической концепции человека. Интересный материал в этом плане дает отрывок из чернового варианта портрета Печорина. В нем автор-повествователь, сравнивая Печорина с тигром («Если верить тому, что каждый человек имеет сходство с каким-нибудь животным...»), делал важное заключение: «... таков, казалось мне, должен был быть его характер физический, т. е. тот, который зависит от наших нерв и от более или менее скорого обращения крови; душа - другое дело: душа или покоряется природным склонностям, или борется с ними, или побеждает их: от этого злодея, толпа и люди высокой добродетели; в этом отношении Печорин принадлежал к толпе». Воздействие природных задатков и склонностей на формирование человека здесь мыслится явно не таким однозначно положительным, как в различных теориях «естественного человека».

«физического характера», душа способна не только к противоборству с этой природной основой, но и к самопостроению. Природные склонности, страсти - лишь первичные предпосылки душевной жизни, они «принадлежность юности сердца», как говорил Печорин. Печатью «юности сердца» отмечены чувства и поступки «детей природы» - горцев; это яркие, сильные характеры, подчиненные, однако, бушующим в них страстям. Во многом сходный с ними по природным задаткам, Печорин далек от их «естественной» непосредственности. В этом преимущество развитого сознания. Если в раннем творчестве Лермонтов отдал дань увлечению идеей «естественного человека», то в период работы над «Героем нашего времени» она была для него пройденным этапом. В романе нет и следа надежды на возможность исцеления героя, испорченного «цивилизацией», путем приобщения его к «естественному состоянию» через любовь к «дикарке»: ее любовь оказывается «немногим лучше любви знатной барыни; невежество и простосердечие одной так же надоедают, как и кокетство другой». Перед лицом развитого сознания оказываются одинаково несостоятельными реальные представители как «естественного», так и «цивилизованного» состояния, с той существенной разницей, что само это сознание является все же принадлежностью последнего.

общесоциального, т. е. родового начала.

«родового человека», наследующего в большей или меньшей мере опыт исторического развития всего человечества, все больше противостояла идее «естественного человека», по которой человек родится готовым и совершенным от природы, а общество лишь его портит. Выступая против этой теории, Белинский писал, что только «животное родится готовым» и потому оно «не может сделаться ни лучше, ни хуже того, каким создала его природа. Человек бывает животным только до появления в нем... сознания; с этой поры он отделяется от природы и... борется. С нею всю жизнь свою». Это суждение прямо перекликается с цитировавшимся черновым наброском портрета Печорина. По мнению критика, человек творится не природой, а «в историческом развитии общества или даже целого человечества».

«внутреннего человека», Лермонтов, как никто другой в предшествующей русской литературе, много внимания уделял отображению не только сознания, но и высшей, личностно-родовой его формы - самосознания. Поэтому Печорин в большей степени, чем Онегин, мыслитель, идеолог. Он органично философичен. И в этом смысле он характернейшее явление своего времени, о котором Белинский писал: «... Наш век есть век сознания, философствующего духа...». Напряженные раздумья Печорина, его постоянный анализ и самоанализ по своему значению выходят, однако, за пределы его эпохи, имеют общечеловеческое значение как этап в жизни человека, вырастающего в личность. Вопреки распространенному мнению, сама по себе рефлексия не недуг, а необходимая форма самопознания и самопостроения общественно развитой личности. Болезненные формы она принимает в переходные эпохи, тут выступая как условие развития личности, критически относящейся к себе и миру. Размышляя о душе зрелой, Печорин отмечает: такая «душа, страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет». Печорин говорит о самопознании как о «высшем состоянии человека». Однако оно для него не самоцель, а предпосылка к действию.

«В разумном, нравственно свободном и страстно энергичном деянии,- писал Герцен в 1843 г. - человек... представитель рода и самого себя». Для Печорина страсти не единственный и не главный источник человеческих поступков, они «не что иное, как идея при первом своем развитии», и поэтому «глупец тот, кто думает целую жизнь ими волноваться». На волю Печорина воздействуют как страсти, так и разум. Без постоянного самоанализа и самоотчета нет подлинной свободы выбора, подлинной свободы действия.

и всей истории человечества, духовно-нравственная свобода, деятельное самоутверждение. Но как сын времени и общества он несет на себе и их неизгладимую печать, сказывающуюся в ограниченно-видовом, подчас искаженном проявлении в нем родового. В личности Печорина наблюдается характерное для антагонистического общества противоречие между его человеческой сущностью и существованием, «между глубокостию натуры и жалкостию одного и того же человека» (Белинский). Как личность с ее внесословной ценностью, Печорин шире ограниченных пределов его времени, среды, обстоятельств, предлагаемых ему обществом социальных ролей. Он отвергает самые «престижные» из них, ибо они «оплачиваются» превращением целостной личности в «частичного» человека, в обездушенный «социальный вид».

«не всерьез», как вынужденную роль в трагикомедии жизни (вспомним его размышления после трагического исхода дуэли с Грушницким). Поступки Печорина мелки, кипучая деятельность пуста и бесплодна. Время поставило его перед альтернативой: «или решительное бездействие, или пустая деятельность» (Белинский). Однако в жизненной позиции Печорина больше смысла, чем на первый взгляд. Печатью мужественности, даже героизма, отмечено его ни перед чем не останавливающееся отрицание неприемлемой действительности. Он умирает, не поступившись своими принципами и убеждениями, хотя и не совершив того, что мог сделать в иных условиях. Лишенный возможности общественного действия, Печорин, тем не менее, стремится противостоять обстоятельствам, утвердить «собственную надобность» вопреки господствующей «казенной надобности».



 
© 2000- NIV