Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Тема судьбы в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» (вариант 4)

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

Тема судьбы в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени»

Если внутренняя детерминированность жизненного поведения предстает в качестве непреложного факта, то внешняя обусловленность данного характера обстоятельствами самих героев весьма проблематична. Это понятно, поскольку обстоятельства скрыты в характере, а не выступают открыто и непосредственно. «Судьба» может казаться чем-то роковым, предопределяющим сам характер героя и его поступки. Она стоит как бы над героем, осознается им как чуждая, иррациональная сила, олицетворяющая то добрую («Я, глупец, подумал, что она (Бэла. - В. К.) ангел, посланный мне сострадательной судьбою...», VI, 232), то злую волю провидения. «Печорин с удивлением и досадой замечает воздействие на свою жизнь фатальной трагической предопределенности. Все его поведение фатально предопределено: люди, с которыми сталкивает его судьба, либо гибнут, либо переживают нравственную катастрофу.

Казалось бы, воля Печорина всюду налагается на жизненные обстоятельства, но странным и непонятным для героя образом она вызывает не истинные силы его души, а извращенные чувства, становясь выражением порожденного условиями жизни эгоистического характера. Все, что задумано Печориным-эгоистом, непременно сбывается, и, наоборот, все, что испытывает Печорин-«естественный человек», рушитсй) Поневоле герой склоняется к вере в предопределение - как же иначе объяснить подобную закономерность? Если уверовать в иррациональность судьбы, в ее фатальный трагизм, то остается только сетовать на судьбу и на личную неспособность угадать свое назначение. И Печорин не раз размышляет над своей жизненной долей: «С тех пор, как я живу и действую, судьба как-то всегда приводила меня к развязке чужих драм, как будто без меня никто не мог ни умереть, ни прийти в отчаяние.

Я был необходимое лицо пятого акта; невольно я разыгрывал жалкую роль палача или предателя. Какую цель имела на это судьба?..» (VI, 301) или: «Пробегаю в памяти все мое прошедшее и спрашиваю себя невольно: зачем я жил? Для какой цели я родился?.. А верно она существовала, и верно было мне назначенье высокое, потому что я чувствую в душе силы необъятные; но я не угадал этого назначения, я увлекся приманками страстей пустых и неблагодарных; из горнила их я вышел тверд и холоден, как железо, но утратил навеки пыл благородных стремлений, лучший цвет жизни. И с той поры сколько раз я уже играл роль топора в руках судьбы! Как. орудие казни, я упадал на голову обреченных жертв, часто без злобы, "всегда без сожаленья... Моя любовь никому не принесла счастья...» (VI, 321).

«не угадал назначения». Но в таком случае роковая ошибка («не угадал назначения») вовсе не сводится к личной вине: судьба могла заранее предопределить конфликт между высоким назначенцем, необъятными силами и неспособностью личности «угадать назначение». Печорин не исключает и такого взгляда.

В философском плане сходные вопросы уже были поставлены в литературе 30-х годов. Так, например, в стихотворении Баратынского «К чему невольнику мечтания свободы?» получает развернутое истолкование проблема фаталистического детерминизма, правда, под иным углом зрения, нежели у Лермонтова; иронизирует над априорной обусловленностью трагического конфликта: «Уж не назначен ли я ею в сочинители мещанских трагедий и семейных романов - или в сотрудники поставщику повестей, например для «Библиотеки для чтения»?.. Почему знать!..» (Может быть, угадай он это назначение, он был бы счастлив!) «Мало ли людей, - продолжает Печорин, - начиная жизнь, думают кончить ее как Александр Великий или лорд Байрон, а между тем целый век остаются титулярными советниками?..» (VI, 301).

Следовательно, предопределенность судьбы исключает личную ответственность. Как бы личность субъективно ни помышляла об устройстве своей жизни, а судьба «запрограммировала», выражаясь современным языком, и высокое назначение, и невозможность личности его угадать. Во всех этих рассуждениях Печорина важны два момента: во-первых, он пытается объяснить свою судьбу не только субъективными причинами, но и причинами, выходящими за пределы личного мира; во-вторых, он задумывается над целями человеческой жизни. Печорин не может вынести за скобки ответственность личности за жизненное поведение, но он ищет объективный критерий для обоснования цели человеческой жизни и не сводит его лишь к субъективным мотивам.

Взгляни: безропотно текут речные воды

Ель величавая стоит, где возросла,

Назначенным путем неведомая сила

Бродячий ветер не волен, и закон

Его летучему дыханью положен.

Уделу своему и мы покорны будем,

Рабы разумные, послушно согласим

Свои желания со жребием своим

И будет счастлива, спокойна наша доля.

И не ее ли глас

И в грани узкие втесненная судьбою.

Е. А. Баратынский



 
© 2000- NIV