Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Почему поколение Печорина обречено На примере повести «Фаталист»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

Почему поколение Печорина обречено На примере повести «Фаталист»

От размышлений о предках, которые верили в то, что «целое небо на них смотрит с участием», Печорин переходит к мыслям о своем поколении: «А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха». Самое трагическое слово, которым Лермонтов определил свое поколение, - короткое слово «без»: «без убеждений и гордости», «без наслаждения и страха» То же слово мы помним в «Думе»: «наше поколенье в бездействии состарится», «мы вянем без борьбы», «и к гробу мы спешим без счастья и без славы». И еще одно короткое слово: «ни»: « мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного нашего счастия, потому что знаем его невозможность, и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, не имея - ни надежды, ни даже того наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с судьбою».

Толпой угрюмою и скоро позабытой

Каждая фраза последней исповеди Печорина, сделанной им в «Фаталисте», раскрывает еще одну грань его душевной трагедии. Опять - как в «Княжне Мери» - он признается: «В первой молодости моей я был мечтателем. .. Но что от этого мне осталось?- одна усталость, как после ночной битвы с привидением, и смутное воспоминание, исполненное сожалений. В этой напрасной борьбе я истощил и жар души и постоянство воли.. . я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко.»

«что. . . осталось? . . усталость... в напрасной борьбе. .. истощил. . . жар души. . .». «За жар души, растраченный в пустыне», - эта строчка из стихотворения «Благодарность» прямо перекликается с исповедью Печорина и, может быть, помогает найти ключ к этой исповеди. «В пустыне» - вот ключ. Лермонтов любил это слово и часто употреблял его; оно по-разному звучит и разное имеет значение в его стихах; но главное, пожалуй, можно определить так: пустыня - это не только место, где нет людей; это место, где нет жизни.

жизнь - это свобода мысли и деятельности, а ее-то и было лишено поколение, созревшее после 14 декабря 1825 года. Что осталось людям этого поколения? Усталость, бездействие и «насмешка горькая» над самими собой. В «Фаталисте», как и в «Княжне Мери», Печорин, открыв в дневнике свою душу, пугается своей откровенности и торопится над ней посмеяться: «я. . . отбросил метафизику в сторону и стал смотреть под ноги. Такая предосторожность была очень кстати: я чуть-чуть не упал, наткнувшись на что-то толстое и мягкое, но по-видимому неживое».

- жизнь грубая, низменная: злосчастная свинья; чихирь, которого напился ее убийца. После серьезных, трагических и возвышенных размышлений Печорина так прозаически звучит голос казака: «Экой разбойник! как напьется чихиря, так и пошел крошить, что ни попало. Пойдем за ним, Еремеич, надо его связать, а то»

Печорин узнал о происшедшем через несколько часов - но произошло событие через несколько минут после этого разговора: «Вулич шел один по темной улице; на него наскочил пьяный казак, изрубивший свинью, и, может быть, прошел бы мимо, не заметив его, если б Вулич, вдруг остановясь, не сказал: «кого ты, братец, ищешь?» - Тебя!- отвечал казак, ударив его шашкой, и разрубил его от плеча почти до сердца...»

«Он прав!» Печорин верно предсказал его близкую смерть - еще до гибели Вулича он признавался: «Не знаю наверное, верю ли я теперь предопределению или нет, но в этот вечер я ему твердо верил». Рассказывая о том, как его разбудили в четыре часа утра, Печорин добавляет: «Видно было написано на небесах, что в эту ночь я не высплюсь».

«. . . надо было на что-нибудь решиться и схватить преступника. Никто, однако, не отваживался броситься первый. Я подошел к окну и посмотрел в щель ставня». Мы обвиняли Печорина в том, что, поддразнивая Вулича, он играет чужой жизнью. Но теперь он играет своей, и это в какой-то мере оправдывает его в наших глазах. Более того: он рискует жизнью не бессмысленно, как Вулич, - ведь если бы майор приказал «выломать дверь и броситься туда казакам», пьяный убил бы еще не одного человека. Печорин рискует жизнью не бессмысленно - и не безрассудно: он приказывает есаулу отвлечь убийцу и ставит у двери трех казаков, «готовых ее выбить и броситься на помощь». И все-таки он рискует жизнью не для выполнения долга, а чтобы испытать судьбу. «Я следил за движениями казака - и вдруг оторвал ставень и бросился в окно головой вниз. Выстрел раздался у меня над самым ухом, пуля сорвала эполет».

В сущности, это первый поступок Печорина, имеющий смысл. Обезоружить убийцу - совсем не то, что вмешаться в жизнь контрабандистов, увлечь Мери, похитить Бэлу и даже убить на дуэли Грушницкого. Здесь впервые была реальная цель: бросаясь в хату, Печорин помогал другим людям. Но думал он при этом вовсе не об этих людях, а о себе и о своем единоборстве с судьбой.

«После всего этого, как бы, кажется, не сделаться фаталистом?» - спрашивает он себя. Так что же, значит, он действительно уверовал в судьбу, которая сохранила ему жизнь? Зачем тогда было ставить у хаты трех казаков и просить есаула отвлечь убийцу разговором? Уж доверился бы судьбе, как бы она распорядилась. В том-то и дело, что Печорин не отдается судьбе, а вступает с ней в борьбу. «Я люблю сомневаться во всем: это расположение ума не мешает решительности характера - напротив; что до меня касается, то я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится - а смерти не минуешь!»

Он верит в судьбу - и сомневается в этой вере; убедившись на примере Вулича, что предопределение существует, он все-таки стремится проверить это еще раз на себе; он, может быть, и фаталист, но странный фаталист, который не смиряется с предопределением, а идет наперекор ему; он хочет сам распоряжаться своей жизнью, хочет действовать. «А он, мятежный, ищет бури»



 
© 2000- NIV