Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Литературная судьба романа «Герой нашего времени»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

«Герой нашего времени»

В романе «Герой нашего времени» автор, еще не вполне отделившийся от созданного им образа, совершает тот же путь, что и Печорин. Лермонтову удалось лишь отчасти воплотить в последующих художественных произведениях добытое им знание. Некоторая незавершенность характера Печорина, равно как и недоговоренность общей идеи романа, объясняется не только близостью автора и героя, не только сильным влиянием романтической поэтики, но и «незавершенностью» самой эпохи. И все-таки ход мысли Лермонтова, вероятно не до конца осознанный, во многом может быть прояснен и определен, а направление его угадано. Дело в том, что «незавершенность» эпох проявилась в резком обострении личного начала и вместе с тем в признании социального детерминизма. Обе идеи пришли из разных идеологических и художественных систем и требовали примирения. Необходимо было поставить личную волю под контроль действительности, найти место личной воле в рамках социального детерминизма. Это значительно осложнило творческую задачу Лермонтова.

к саморазвитию. Действительность воспринимается героями как нечто объективно данное, не зависящее от них, не поглощаемое их субъективными мирами. Реалистический принцип изображения в «Герое нашего времени» победил. Об этом свидетельствует развитая мотивационная сфера, объективный анализ характеров, не допускающий непосредственного авторского вмешательства. Весь воспроизведенный мир предстает не в качестве произвольного создания фантазии автора, а отделенным от авторской субъективности. Тем самым личность автора не являет собой единственную реальность, содержащую внутри всю действительность, а самым «декабристским» среди западноевропейских писателей конца XVIII века, известных в России.

Созданные в 1820-х годах шедевры русской драматургии - «Горе от ума» и «Борис Годунов» - были до начала 1830-х годов недоступны в полном своем виде ни читателю, ни театральному зрителю. Театральные интересы передовой русской интеллигенции - и дворянской и разночинной - были направлены на западноевропейскую драматургию, как прогрессивную и художественно более значительную, чем те драматические произведения русских писателей, какие были разрешены для сцены. А в репертуаре западноевропейского происхождения самым заметным явлением вплоть до 1820-х годов был Шиллер (Шекспира играли в переделках, гораздо более далеких от подлинника, чем тогдашние переводы Шиллера).

Кроме приведенных упоминаний в письмах Лермонтова и в мемуарной литературе почти нет других данных. о его театральных и драматургических симпатиях, о понравившихся ему спектаклях. Тем не менее даже немногочисленные бесспорные данные позволяют предполагать, что Лермонтов должен был интересоваться западноевропейским романтическим репертуаром конца 1820-х - начала 1830-х годов, в частности - теми именно пьесами, в которых выступали, с одной стороны, Мочалов, с другой - Каратыгин. Отношение к первому со стороны Лермонтова, засвидетельствованное письмом к М. А. Шан-Гирей и репликой Челяева в «Странном человеке», несомненно аналогично отношению к этому артисту со стороны Белинского, который высказался о нем в печати лишь несколько лет спустя (однако, более ранняя оценка Белинским игры Мочалова известна по его письму 1829 г.).

Эстетика Лермонтова - эстетика простоты я гордости (излюбленные слова великого поэта). Это эстетика миллионов. Но миллионов свободных людей, возвысившихся до сознания своего человеческого достоинства, завоевавших или завоевывающих его в ожесточенной битве. И Лермонтов, говоря о гордости революционного народа, перестает мыслить категориями «героя» и «толпы» и приучает русское общество мыслить новыми понятиями, связанными с героическими устремлениями масс, с пробуждением человеческой гордости в сознании миллионов. И это было сознание своего могущества, своей любви к Родине, своей ответственности за судьбу страны и своей правоты. От «Бородина» Лермонтова до «Василия Теркина» Твардовского с его огромным чувством исторического самосознания рядового советского человека - один шаг, между ними промежуточных звеньев нет.

«Валерик» осуждала неправые войны и звала народы к миру.

Читая и перечитывая роман, невольно ощущаешь, насколько современно слово поэта, насколько оно созвучно нашим думам и нашим чувствам. Ощущаешь и то, насколько поэзия Лермонтова богата положительным содержанием.

«Герой нашего времени», изумлявший всех русских прозаиков от Гоголя до Чехова и Алексея Толстого, которые и с восхищением и с недоумением останавливались перед этим чудом русского слова. И что более всего поражает в нем, так это бесконечное богатство поэтической формы, столь совершенной и столь многообразной в своем стиле и жанрах. Будучи социально-психологическим романом как целое, «Герой нашего времени» - это и лирический дневник (в «Княжне Мери»), и философская повесть («Фаталист»), и изумительный по естественной непринужденности рисунка «приключенческий рассказ» («Тамань»), и путевой очерк (начало «Бэлы» и «Максим Максимыч», и романтическая поэма со щедрыми россыпями этнографического материала («Бэла»)... Чего здесь нет! Вся русская литература, великая и необозримая, приходила учиться писать у этой маленькой книжечки. Школу «Героя нашего времени» проходил и русский журналист. И, глядя на лермонтовского Максима Максимыча, он учился изображать народный характер, героизм обыденного и обыденность героического, чем впоследствии потрясет весь мир Лев Толстой...

И это слово Лермонтова так близко нам, мы так хорошо его слышим; оно столь же звучно, как и его «Родина», которой он простился с Россией. «Люблю отчизну я» - это последнее слово поэта. В нем исповедь могучего ума и великого сердца, трепетная сыновняя любовь юноши и откровение зрелого опыта:

Из пламя и света Рожденное слово...

И сейчас, заканчивая свою работу, мы обязаны вновь сказать, что Лермонтов, поставивший и решавший так много великих вопросов и среди них величайший вопрос времени - вопрос об исторической самодеятельности масс и их роли в борьбе за свободу и независимость родины, - Лермонтов находится на великом историческом перевале и является последним поэтом декабризма и первым поэтом русской демократии.



 
© 2000- NIV