Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Уроки нравственности в рассказе «Ионыч»

Подкатегория: Чехов А.П.
Сайт по автору: Чехов А.П.
Текст призведения: Ионыч

«Ионыч»

Как известно, сюжет рассказа «Ионыч» не отличается остротой пли напряженностью. Доктор Старцев никакого видимого преступления не совершает. И с Туркиными вроде бы все в порядке. По это внешнее благополучно на самом деле призрачно. Чехов полагал, что самый жестокий эксперимент ставит над человеком гадкая обыденная действительность, терзая его однообразием впечатлений и пошлостью». Поэтому у Чехова на первый план выдвигаются не столько внешние изменения, которые происходят с его героями, сколько внутренние. Суть этих изменении легче понять, если мы проанализируем использование в рассказе таких категорий, как художественное время и художественное пространство.

Для писателя и пространство, и время являются не только объектом изображения, но и важнейшим средством в художественном освоении мира.

в действительности. Само собой разумеется, что в зависимости от жанра произведения, от эстетических взглядов автора, от его мировоззрения возникает то или иное восприятие и изображение как объективного, так и художественного времени. Посмотрим, как же используются в рассказе «Ионыч» категории времени и пространства для раскрытия -художествеиной концепции автора.

Старцев впервые посетил Туркиных весною. Завершаются же события осенью. Таков временной цикл развития Старцева. А дальше время для Ионыча остановилось, У него есть прошлое, настоящее, по нет будущего. Он навсегда застыл в своем нынешнем состоянии и уже не способен к какому бы то ни было дальнейшему развитию. Эволюция свершилась, ее конечный результат ясен. Это, в частности, подчеркивается тем, как в «Ионыче» ведется отсчет времени. Сначала даются точные временные отрезки: прошел год, прошло четыре года, наконец, прошло несколько лет. Сколько именно - уже неважно. Может быть, три, может быть, тридцать три. Время для Ионыча никакой роли уже не играет. Он заполз в свой «футляр» и от времени отгородился.

Ионыч отгородился не только от времени, но и от людей. Одиночество выбрано им сознательно как принцип и манера поведения, как жизненная позиция. И даже по вечерам в клубе он один ужинает за большим столом. Это ведь очень характерно: стол большой, но рядом с Ионычем никого нет. Нет у него ни друзей, ни знакомых. Так организуется представление о пространстве, в котором находится герой.

приобретают характер социальной оценки. Особенно наглядный пример в этом отношении представляет чеховский рассказ «Человек в футляре». Само название уже знаменательно. Если вдуматься, оно построено на явном противопоставлении, антитезе: человек и футляр. Человеку нужен весь мир - утверждал Чехов. Беликов же прячется от мира, максимально ограничивает свое пространство, предпочитая широкому и вольному миру свой темный и тесный футляр. Нечто подобное происходит и с Ионычем.

скучно, что та характеристика городской жизни, которая дана в «Человеке В футляре»: духота, теснота - в полной мере относится и к городу С. Этой тесноты доктор Старцев сначала не ощущает. Он чувствует себя вполне свободно, его пространственные границы, казалось бы, достаточно широки. Но проходят годы, п он уже скован; он не ходит сам, но ездит, и ездит только по определенным, наперед известным маршрутам, нигде и никогда не сворачивая в сторону с привычной колеи. Можно сказать, что Ионыч сам себя заключил в тесное пространство и не испытывает никакого желания вырваться из него.

Вспомним, что в «Хамелеоне» Очумелов не совершает какого-либо поступательного движения, а все время идет как бы по замкнутому кругу. Никакого движения вперед нет и у Ионыча. Его движение организовано но принципу маятника: он все равно вернется к исходной точке. Тройка далеко не завезет его: и сам он не захочет, и Пантелеймон (его эстетический дублер) не поедет.

Не случайно в рассказе используется важная деталь: тройка с бубенчиками. Как часто упоминается такая тройка н в устно-поэтическом творчестве, и в литературе! Как много представлений связано с ней! Русская тройка стала символом не просто быстрой езды, но смелой устремленности вдаль, вольной-волюшки, разгула, раздолья, ямщицкой песни... Тройка у Ионыча есть, и даже с бубенчиками, но ехать ему далеко не придется. Да и Пантелеймон разудалых ямщицких песен петь не будет.

Как мы знаем, деталь в чеховском творчестве занимает особое место. Чеховские детали в ряде случаев становятся структурообразующим фактором, они всегда заметны, значимы, иногда даже превращаются в символ (как шинель у Очумелова, например).

Чехов никогда не стремился к нагромождению деталей, лишние он удалял при работе над текстом своих произведений. Можно предложить ученикам объяснить, почему Чехов вычеркнул в рукописи рассказа «Ионыч» такие, например, детали: Старцев перед первым визитом к Туркиным выпил бутылку пива; у Ивана Петровича Туркина, встретившего гостя, от послеобеденного сна «лицо было заспанное и немного опухло». Ясно, что эти подробности ничего не прибавляли к характеристике персонажей, они просто были лишними. В чеховском творчестве вещи, предметы, конкретные детали обычно помогают понять человека, становятся его визитной карточкой, несут на себе отпечаток личности владельца. Это, конечно, гоголевская традиция. Вспомним «Мертвые души»: список умерших крестьян, который Манилов перевязал розовой ленточкой; обстановку в доме Ноздрева, Собакевича, Плюшкина...

Этим же принципом пользуется Л. П. Чехов и при пейзажных зарисовках. При характеристике чеховского пейзажа обычно прежде всего отмечают его лаконизм, сжатость описания. Это верно, но ограничиваться этим нельзя. Для Чехова пейзаж-не отдельная картина, но органическая, неотъемлемая часть всего повествования, важнейшее средство выражения авторской мысли. При этом гораздо чаще, чем его предшественники, Чехов прибегает к «крупному плану», широко используя конкретные детали и тем самым делая пейзаж более предметным, ощутимым и - как следствие - более эмоциональным. В рассказе «Ионыч» говорится, что в романе, который сочиняет Вера Иосифовна, были и такие строки: «... заходившее солнце освещало своими холодными лучами снежную равнину...» Казалось бы, все слова здесь на месте, все привычно, традиционно. Но тут нет ни одной предметной детали, эту картину нельзя наглядно представить, ощутить в ее конкретности. Для Чехова такие пейзажи неприемлемы. Это то, от чего он отказывается, о чем спорит в своих произведениях.



 
© 2000- NIV