Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Падение личности в рассказах «Анна на шее», «Ионыч» и «Человек в футляре»

Подкатегория: Чехов А.П.
Сайт по автору: Чехов А.П.
Текст призведения: Человек в футляре

«Анна на шее», «Ионыч» и «Человек в футляре»

Это самоуверенные и неколеблющиеся герои Чехова - самые не любимые им. Замечательный психолог, Чехов всегда дает нам почувствовать разницу между тем, что представляют на самом деле подобные люди и что они сами о себе думают. Невольно вспоминается известная мысль Льва Толстого о том, что человека можно уподобить дроби: знаменатель - то, что он думает о себе, числитель - то, что он есть на самом деле; и чем больше он сам себя ценит, тем меньше он стоит. В мире героев Чехова эта мысль находит наглядное подтверждение. Наиболее грустное, даже неприятное впечатление производит нравственное падение человека, если оно совершается на фоне его личного благополучия и полного довольства собою.

Поначалу молоденькая героиня рассказа «Анна на шее», вышедшая замуж за богатого старика Модеста Алексеича, чтобы помочь отцу и вечно голодным братьям, вызывает сочувствие: перед нами типичный «неравный брак», и невеста тут - жертва бедности (вспомним знаменитую картину В. Пукирева).

там себя свободной. Да и семье помогать деньгами оказалось невозможно. Но кто хоть раз прочитал этот рассказ, хорошо помнит, какое ошеломляющее впечатление произвела Аня своей красотой на балу, как она понравилась начальнику мужа и благодаря этому приобрела власть над Модестом Алексеичем. Она, так боявшаяся даже звука его шагов, теперь с наслаждением бросает ему в лицо: «Подите прочь, болван!» - и живет уже как хочет, в роскоши и удовольствиях, с этой минуты в ней появляется уверенность в себе и самодовольство. Но пусть она весело смеется, флиртуя с влиятельными лицами и его сиятельством, пусть она взяла верх над действительно ничтожным Модестом Алексеичем, измучившим ее мелочностью и ханжескими нотациями. Мы знаем: победа ей далась самой дорогой ценой - ценой потери души. Это ясно видно в конце рассказа, когда Аня, нарядная и сытая, катается на тройках и парах и не замечает идущих по улице голодных братишек и отца...

Пусть бывший чиновник Николай Иваныч Чимша-Гималайский наслаждается тем, что он стал, наконец, настоящим помещиком и ест с удовольствием кислый, жесткий, но зато собственный крыжовник.

«Я видел счастливого человека, заветная мечта которого осуществилась так очевидно, который достиг цели в жизни, получил то, что хотел, который был доволен своей судьбой, самим собой»,- рассказывает о нем его брат Иван Иваныч), тем он страшнее в своем падении.

Вслед за Гоголем, создателем бессмертного образа Плюшкина, этой «прорехи на человечестве», Чехов мог бы сказать своим читателям: «Забирайте же с собою в путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество, забирайте с собой все человеческие движения, не оставляйте их на дороге, не подымете потом!» Мог бы. Но не случайно таких слов, сказанных от имени автора, мы не находим в чеховских рассказах и повестях. Об угрожающем характере перемен, которые происходят в сознании подобных героев, читатель судит только по тому, как они ведут себя в жизни. Разными способами, но с одинаковой убедительностью и Гоголь и Чехов потрясают читателя примерами страшного оскудения человеческой души. Пошлость пошлого человека и мертвые души - эти термины гоголевской характерологии вполне применимы к психологическим процессам, происходящим в обывательской среде конца XIX века, которые выставил на суд читателей Чехов.

Насколько выше этой плеяды героев доктор Рагин из повести «Палата № 6», который от сравнительного благополучия пришел к житейскому краху. Правда, он погиб после страшных побоев в психиатрическом отделении больницы, но, как уже говорилось, это произошло в момент, когда ему уже наконец стал ясен смысл человеческой жизни. Он успел отречься от своей прежней эгоистической позиции, освященной философскими размышлениями о бренности человеческого существования, и сделал первые шаги к сознательному протесту против социальной несправедливости. А это значит, что в конечном счете он не зря прожил жизнь. Ведь его смерть была ценой, которой он заплатил за отказ от ложных взглядов, за «прозрение»; она вызывает у читателя сострадание к человеку, который понял свои ошибки слишком поздно и слишком жестоко за них расплатился.

Для представления о том, как по-разному ведут себя в жизни люди и какие могут возникнуть типы отношений человека к действительности, показательна судьба учителей-словесников - в рассказах «Учитель словесности» (1894) и «Человек в футляре» (1898).

Беликов, учитель греческого языка, влюбленный в свой предмет, мог бы своими знаниями принести много пользы гимназистам.

Влюбленность Беликова в греческий язык, на первый взгляд, более высокая форма навязчивой идеи, чем страсть к накопительству у Ионыча или к обладанию усадьбой с крыжовником у Николая Иваныча Чимши-Гималайского. Но не случайно, что своим восхищением прекрасным предметом, который он преподает, этот учитель не заражает учеников: он для них - лишь ненавистный «человек в футляре». Взяв на себя добровольно, подобно унтеру Пришибееву, роль соглядатая и блюстителя морали, он отравляет жизнь окружающим: не только ученикам, но и учителям, не только учителям, но и директору гимназии, и не только всей гимназии - всему городу. Поэтому так и ненавидят его все.

Порождение эпохи реакции 80-х годов, Беликов прежде всего сам пребывает в постоянном страхе: «как бы чего не вышло». Казалось бы, такой человек, как Беликов, страшась улицы, у себя дома должен чувствовать себя вне опасности. Но Беликову и дома не лучше, чем на улице. Здесь в его распоряжении не менее изощренный подбор предметов охранительного назначения. Как бы не повредились вещи - и на всякий случай часы, перочинный ножик Беликов держит в чехле.

который ходит дома в халате (вероятно, плотно запахнувшись) и колпаке. (Обилие предметов, обволакивающих фигуру Беликова на улице, дома, в школе, своим соответствием его характеру заставляет снова вспомнить замечательного предшественника Чехова, который впервые в русской литературе так тесно связал внутренний облик человека с вещным миром, его окружающим,- Гоголя.)

и не рассуждая). Особенно они были ему милы, если в них содержались запрещения - широкое поле для претворения в жизнь все той же бессмертной формулы: «тащить и не пущать».

Футлярность как свойство человеческого характера, таким образом, выходит далеко за пределы поведения личности в быту: оно отражает целое мировоззрение, весьма опасное для общества, томившегося под гнетом полицейско-бюрократического режима. И когда мы думаем об этом, то в профессии Беликова - в обучении детей древним, мертвым языкам,- нам чудится зловещий оттенок. «И древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительности»,- поясняет свой рассказ о Беликове его сослуживец Буркин, тоже учитель. По иронии судьбы культура античного мира придает облику этого словесника особый колорит не богатым содержанием, которое бережно хранит человечество в течение многих веков, а своим величайшим несчастьем - тем, что она погибла. И парадоксально: чувство страха, обычно являющееся признаком слабости человеческого духа, становится активно вредной для общества силой.



 
© 2000- NIV