Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Своеобразие прозы А. Чехова

Подкатегория: Чехов А.П.
Сайт по автору: Чехов А.П.

Своеобразие прозы А. Чехова

... Для людей, посвятивших себя изучению жизни, я так же нужен, как для астронома звезда.

А. П. Чехов

А. П. Чехов вошел в литературу в начале 80-х годов XIX века. Это время Л. Н. Толстого, М. Е. Салтыкова-Щедрина, П. И. Чайковского, И. Е. Репина, Д. И. Менделеева. Каждый из этих великих людей занимался своим делом, оставил неизгладимый след в сознании русского народа, способствовал развитию и процветанию русской науки и культуры.

Чехов писал только рассказы, короткие повести, что не соответствовало литературным веяниям той эпохи. Современники были в недоумении. Мастерство и талантливость Чехова признавали все, но ждали романа.

И. А. Бунин вспоминал слова Чехова: «Вам хорошо теперь писать рассказы, все к этому привыкли, а это я пробил дорогу к маленькому рассказу, меня еще как за это ругали... Требовали, чтобы я писал роман, иначе и писателем нельзя называться...»

Современный А. П. Чехову читатель долгое время не подозревал о существовании автора под такой фамилией. В юности он использовал множество псевдонимов. На страницах журналов и газет встречался «Брат моего брата», «Человек без селезенки», «Врач без пациентов», а чаще всего «Антоша Чехонте».

сюжетов. В это нелегкое время формируется один из главных чеховских художественных принципов: не надо далеко ходить за сюжетами, не надо ничего выдумывать. Для него интересен быт, обыкновенная жизнь обычных людей. Случайная встреча на вокзале двух приятелей («Толстый и тонкий»), впечатления ребенка, столкнувшегося с реалиями жизни («Ванька»), страх перед начальством («Смерть чиновника»), визит страдающего от зубной боли дьячка к фельдшеру («Хирургия»), истории о ловле налима, об отвинченной на железной дороге гайке или забытой фамилии - все многообразие жизни могло стать темой и сюжетом для чеховских произведений. Не случайно один из чеховских сборников называется «Пестрые рассказы».

их количество исчисляется почти восемью тысячами! Со всей полнотой представляет писатель все без исключения слои русского общества.

Кто-то из современников Чехова заметил, что если бы Россия каким-то чудом исчезла вдруг с лица земли, то по чеховским рассказам ее можно было бы восстановить до мельчайших подробностей заново.

«Отбрасывая всякую ложную скромность, утверждаю, что по технике он, Чехов, гораздо выше меня!..».

Добрый, сочувственный юмор, резкая сатира, все оттенки смеха - вот эмоциональный стержень чеховских сюжетов. Смех в произведениях писателя всегда добрый, наверное, за это его и любят все читатели.

Множество проблем волновало Чехова-писателя. Проблема человеческого достоинства была одной из главных. Смех и горечь вызывает в нас рассказ «Хамелеон». Человек, лишенный достоинства, сознает свое ничтожество перед сильными мира сего. Комический эффект достигается использованием такого литературного приема, как «говорящие фамилии»: Очумелов - от слова «очуметь» - потерять соображение; Хрюкин - от слова «хрюкать». Фамилии соответствуют характерам, внешности героев. У Чехова все детали значимы. Каждый раз, когда Очумелов меняет свое мнение, он снимает или надевает свою шинель, тем самым он как бы сменяет маски, меняет «цвет окраски». Вопрос чести и достоинства актуален всегда, поэтому рассказ будет интересен читателям всех поколений.

В своих рассказах о детях, писатель мастерски создает детские характеры, глубоко проникая в психологию ребенка. Мы наблюдаем первые шаги двухлетнего Гриши, который не понимает еще, «для чего существует папа» («Гриша»), как просыпается интерес детей к деньгам («Детвора»), как в их жизнь вторгается ложь («Житейская мелочь»), приходит голод («Устрицы»), сопровождающийся непосильным трудом и неволей («Спать хочется», «Ванька»).

Чехова интересуют просто люди в будничном течении «дней нашей жизни». Это крепкие, сильные души, как Лихарев («На пути»), это души, живущие в плену, как Анна Сергеевна и Гуров («Дама с собачкой»), это люди в «футлярах» («Человек в футляре»). У Чехова среда перестала быть влияющей на человека силой, и персонажи зависят от нее в той же мере, в какой сами же ее создают.

Рассказами Чехова завершилась тема «маленького» человека в русской литературе XIX века. Люди, по мнению писателя, вообще не могли быть «маленькими» . Чехов изображал не «маленьких» людей, а то, что мешало им быть «большими». Если Чехов и «разоблачал» что-то в людях, то прежде всего способность и готовность их быть «маленькими».

Сидя в оперетте, мелкий чиновник Червяков чихнул («Смерть чиновника»). Сидевший перед ним генерал вытер лысину. «Я его обрызгал!- подумал Червяков. - Не мой начальник, чужой, но все-таки неловко. Извиниться надо». Последовавшие за этим попытки извинения в конце концов довели чиновника до смерти: «В животе у Червякова что-то оторвалось. Ничего не видя, ничего не слыша, он попятился к двери, вышел на улицу и поплелся.... Придя машинально домой, не снимая мундира, он лег на диван и... помер». В записной книжке Чехова есть пометка: «... Нигде так не давит авторитет, как у нас, русских, приниженных вековым рабством, боящихся свободы... Мы переутомились от раболепства и лицемерия».

Тема свободы звучит подтекстом каждого произведения писателя: «... Свобода, свобода! Даже намек, даже слабая надежда на ее возможность дает душе крылья, не правда ли?» («Человек в футляре»).

Можно согласиться и одновременно поспорить с В, В. Набоковым, писавшим, что Чехов «не был словесным виртуозом... словарь его беден, сочетания слов почти банальны...». Может быть и так. Но разве не трогает до глубины души такая фраза: «Какой-то мягкий махровый цветок на высоком стебле нежно коснулся моей щеки, как ребенок, который хочет дать понять, что не спит («Агафья»)? Или, например, описания природы: солнечные лучи у Чехова потягиваются спросонья, травы ропщут, облака переглядываются. Это образец поэтического мастерства. По словам того же Набокова, «... Чехов умел передать ощущение красоты, совершенно недоступное многим писателям, считавшим, будто им-то доподлинно известно, что такое роскошная, пышная проза».

А. П. Чехов открыт для нас всегда всем простором, правдой и красотой своего творчества.



 
© 2000- NIV