Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Что необходимо для понимания чеховских героев ?

Подкатегория: Чехов А.П.
Сайт по автору: Чехов А.П.

Что необходимо для понимания чеховских героев ?

В зрелом возрасте отношение человека к миру уже вполне определяется. Чехов, развивая в новую эпоху и на новой социальной почве известную антитезу:

Средь мира дольнего

Есть два пути,- намечает два противоположных отношения человека к окружающей его действительности. Одно - инертное, когда человек подчиняется слепой власти быта и теряет волю к сопротивлению; он живет в согласии с той жизнью, которая в авторском изложении воспринимается читателем как жизнь неправедная и интеллектуально скудная.

стороны, инертное отношение к законам внешнего мира (то, что мы назвали здесь слепой властью быта) может прекрасно уживаться с активным жизненным поведением, с проявлением агрессивности обывательской психологии.

Для понимания чеховских героев прежде всего важно уяснить их отношение к жизни.

«Барыня» - крестьянин Степан, подчиняясь власти корыстолюбивого отца и прихоти сладострастной помещицы, идет служить к ней кучером, но вся душа его сопротивляется этой нечистой службе. И в какой-то миг, при виде исстрадавшейся от ревности и обиды жены Марьи, он словно прозревает. В возбужденном от вина и горя сознании рождается ясная мысль: «Бежать отсюда, бежать подальше с этой бледной, как смерть, забитой, горячо любимой женщиной. Бежать подальше от этих извергов, в Кубань, например... А как хороша Кубань! Если верить письмам дяди Петра, то какое чудное приволье на Кубанских степях! И жизнь там шире, и лето длинней, и народ удалее...» Как точно оценивает Степан среду «извергов», втянувших его в безнравственную жизнь, как верно видит он спасение в бегстве от этой грязной обстановки! Но ведет себя он все же по законам ненавистной ему среды: в финале он не бежит вместе с Марьей на Кубань, а в диком порыве злобы убивает ее, ни в чем не повинную, и вместо ожидаемого очищения от греха перед ним встает перспектива каторги, полная безысходность.

Сколько раз вслед за горемычным Степаном герои более поздних рассказов Чехова приходят к таким же четким решениям - бежать куда глаза глядят, куда-нибудь очень далеко от семьи, от дома, от города. И хоть чаще всего эти решения ни к чему не приводили на практике, самое их возникновение в душе человека - признак серьезного недовольства действительностью А способность к такому недовольству служила для Чехова-ху дожника высшей мерой ценности личности. Изображая судьбу героев и их отношение к жизни, Чехов доводил до сознания своих читателей идею необходимости осмысленной и нравственно чистой жизни. Мысли о такой жизни неизбежно возникали у читателей под впечатлением горького опыта духовного угасания личности. Но они с еще большей, заражающей силой рождались у читателей, если перед их глазами открывалась картина постепенного созревания в человеке ненависти к окружающей среде, его готовности противостоять ее влиянию. Духовному прозрению человека в творчестве Чехова найдется тоже немало примеров.

Правда, иногда оба отношения к быту, к духовности уживаются в одном герое. Таков1 помещик Алехин из рассказа «О любви». Казалось бы, он погряз в разговорах о крупе, сене, дегте, в непрестанных заботах по хозяйству - в бескрылом, бездуховном быте. Даже внешне, в давно не стиранной рубахе и кальсонах вместо брюк, весь пыльный и грязный, он кажется собеседникам одичавшим. Но стоило Алехину смыть с себя многослойную грязь и почувствовать себя среди думающих, интересных людей, как он преобразился. В его рассказе-воспоминании о встрече с Анной Алексеевной обнаружился незаурядный ум и способность к глубокому чувству. «Я понял, что когда любишь, то в своих рассуждениях об этой любви нужно исходить от высшего, от более важного, чем счастье или несчастье, грех или добродетель в их ходячем смысле, или не нужно рассуждать вовсе». Это тип человека, осознающего пошлость «ходячей» морали и собственную неполноценность - и все-таки (а может быть, и потому) обаятельного, тонко чувствующего, умеющего подняться над бытом.



 
© 2000- NIV