Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Безрадостная жизнь Ваньки Жукова в рассказе Чехова

Подкатегория: Чехов А.П.
Сайт по автору: Чехов А.П.

Безрадостная жизнь Ваньки Жукова в рассказе Чехова

Безрадостную жизнь Ваньки Жукова в Москве скрашивают воспоминания о деревне. В сапожную мастерскую с темным окном и темным образом в углу врываются красочные пятна - это картины счастливого прошлого Ваньки. И манят красотой иные окна: ярко-красные (у деревянной церкви); иные предметы быта: дедушкин зеленый сундучок, золоченый орех с елки; иная природа: белые крыши деревенских изб, струйки дыма из труб, деревья, посеребренные инеем, сугробы и Млечный Путь, который так блестит, словно его ради праздника помыли и потерли снегом. Благодарное сердце хранит память об этой жизни, которая теперь, на расстоянии, кажется почти сказочной. И праздничная звезда (в Москве ребята с ней не ходят), и пение на клиросе (оно в Москве не разрешается), и Ванькина «гармония» - все это полно той поэзии и музыки, по которой Ванька так же тоскует, как по деревенскому чаю и щам.

«Праздничной потому, что никто не помешал Ваньке остаться наедине и, хотя бы мысленно (зато с необычайной интенсивностью чувств), встретить рождество в деревне с дедом, вдохнуть морозный воздух, увидеть (опять в воображении, но очень живо) «весело мигающие звезды» и Млечный Путь...».

души восприимчивой, открытой поэтическим впечатлениям.

Если ребенок сызмальства привык к однообразной жизни, полной лишений, то даже больничная обстановка может показаться ему благом, как это случилось с Пашкой («Беглец», 1887). Радуясь казенному шершавому одеялу и серому халатику, Пашка размечтался: «Его воображение нарисовало, как мать посылает его на огород к реке нарвать для поросенка листьев; он идет, а мальчишки и девчонки окружили его и с завистью глядят на его халатик». А тут еще живая лисица, которую обещал показать чудесный доктор, если Пашка останется лечиться. Сколько таинственного и интересного в жизни, если тебе еще мало лет и у тебя незаурядная фантазия!

«Курильщик» из рассказа «Дома» наделен художественным воображением. Взрослому его видение мира может показаться просто ненормальным. «Он находил возможным и разумным рисовать людей выше домов, передавать карандашом, кроме предметов, и свои ощущения. Так, звуки оркестра он изображал в виде сферических, дымчатых пятен, свист - в виде спиральной нити... В его понятии звук тесно соприкасался с формой и цветом, так что, раскрашивая буквы, он всякий раз неизменно звук Л красил в желтый цвет, М - в красный, А - в черный и т. д.» В художественной натуре Сережи кроется секрет того неожиданно сильного впечатления, которое произвела на него сказка о царевиче, погибшем от курения. Пока отец-прокурор ссылался на официальные устои (на право собственности) или рассчитывал на повиновение сына своему законному родительскому требованию, он чувствовал, что эффекта не добился. Пропетое «че-естное слово!» звучало, увы, неубедительно. Но, когда, восхищенный рассказом о прекрасном дворце и саде с разноцветными птицами и стеклянными колокольчиками на деревьях, Сережа узнал, что из-за курения погибли и царевич, и его старый отец, и все царство со всеми птицами и колокольчиками, он пообещал дрогнувшим голосом: «Никогда больше не буду курить».

Наблюдательности ребенка, жадно впитывающего в себя впечатления бытия, соответствует отточенное искусство детали в «детских» рассказах Чехова. Маленькому существу мир видится в четких, локальных границах, и естественно, что во внешности взрослых, например, он отмечает отдельные броские черты. Крупным планом - как в кино - перед «карапузиком» Гришей из рассказа «Кухарка женится», прильнувшим к замочной скважине, возникает большая капля пота на носу извозчика, распивающего чай. Взгляд снизу еще более маленького существа - тоже Гриши (из рассказа «Гриша») улавливает в незнакомом взрослом человеке на улице прежде всего светлые пуговицы, блестящие на апрельском солнце. Стоя перед строгим учителем, первоклассник Костя Шульц (в начатом отрывке «Шульц», 1895) отчетливо видит тоже пуговицы на его жилетке и цепочку с сердоликом: они приходятся как раз вровень с его глазами.



 
© 2000- NIV