Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Тема «футлярности» человека в рассказах Чехова

Подкатегория: Чехов А.П.
Сайт по автору: Чехов А.П.

«футлярности» человека в рассказах Чехова

«Вы человек, которому достаточно одного слова для того, чтобы создать образ, и фразы, чтобы сотворить рассказ, дивный рассказ, который ввертывается в глубь и суть жизни, как бурав в землю». Художник И. Репин писал о рассказе «Палата № 6»: «Даже просто непонятно, как из такого простого , незатейливого, совсем даже бедного по содержанию рассказа вырастает в конце такая глубокая и колоссальная идея человечества. Какой Вы силач!» Многие рассказы Чехова занимают не больше двух-трех страниц, и нужно было обладать особым даром наблюдательности и тончайшим мастерством, чтобы так кратко и просто изображать явления жизни и обыкновенных людей, передавать глубокое содержание и доставлять высокое художественное наслаждение. Чехов высмеивал все дурное, мешающее людям жить справедливо и честно: лицемерие, грубость, трусость, наглость сильных и заискивание слабых. Но больше всего писатель ненавидел пошлость и обывательское равнодушие к людям, потому что иногда пошляки и обыватели способны отравить жизнь целому городу.

«футлярной » жизни связаны рассказы Чехова «Человек в футляре», «Крыжовник» и «О любви» - рассказы « маленькой трилогии ». В этих рассказах писатель выступает против духовного одичания, обывательщины, охвативших значительные слои русскои интеллигенции. Герои этих рассказов отказываются от общественных идеалов, что влечет за собой их моральное падение. О замысле рассказа « Человек в футляре» Чехов писал так: « Человек в футляре», в калошах, зонт в чехле, часы в футляре, нож в чехле. Когда лежал в гробу, то, казалось, улыбался: нашел свой идеал». Для Беликова характерно стремление к «мертвой» форме - все заключить в футляр. Увидел Беликов девушку на велосипеде и возмутился - неприлично, услышал громкий смех и шутки - нарушение порядка.

«Как бы чего не вышло» - стало классической формулой трусости. Беликов не только смешон, но и опасен, его трусливой осторожности боялись учителя и даже директор. Буркин говорит о Беликове:

«Мы, учителя, боялись его. И даже директор боялся... Под влиянием таких людей, как Беликов, за последние десять-пятнадцать лет в нашем городе стали бояться всего. Бояться громко говорить, посылать письма, знакомиться, читать книги, бояться помогать бедным, учить грамоте».

остановить жизнь, окутать все паутиной мещанства. Иван Иваныч говорит, что беликовщиной пропитана вся жизнь интеллигенции. В образе Беликова воплощены характернейшие черты эпохи: герою и его прототипам органически враждебно все живое. Чехов пишет о Беликове:

«Действительность раздражала его, пугала, держала в постоянной тревоге, и, быть может, для того, чтобы оправдать эту свою робость, свое отвращение к настоящему, он всегда хвалил прошлое... Для него были ясны только циркуляры и газетные статьи, в которых запрещалось что-нибудь».

«развращающего» влияния новых, революционных идей. Учитель Беликов соединил в себе существенные и характернейшие черты, свойственные и высоким чинам, и чинам поменьше.

«Крыжовник» - брат Беликова по духу. Все жизненные помыслы Николая Ивановича свелись к приобретению «усадьбы с крыжовником». Герой мечтал: «Сидишь на балконе, пьешь чай, а на пруде твои уточки плавают, пахнет так хорошо, и... и крыжовник растет». Приобретя имение, прежний работяга-чиновник стал настоящим барином, говорящим важным тоном, «точно министр». Внешне он тоже изменился: Николай Иванович «постарел, располнел, обрюзг: щеки, нос и губы тянутся вперед, - того и гляди хрюкнет в одеяло». На свинью стал похож не только Николай Иванович, но и его собака, которой стало лень лаять, и голоногая толстая кухарка. Взгляды у героя стали ретроградные: «Образование необходимо, но для народа оно прежде-временно», «Телесные наказания вообще вредны, но в некоторых случаях они полезны и незаменимы». Новый землевладелец стал равнодушен к чужим страданиям, к общественвык интересам. Чехов осуждает его эгоизм и равнодушие, уход в мир своего «я» и стремление ограничить все тремя аршинами земли: «Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа». Сам Чехов так комментирует либерализм Николая Ивановича: «... от сытости начинается либерализм», «Умеренный либерализм: нужна собаке свобода, но все-таки ее нужно на дели держать».

«О любви» живое, искреннее и таинственное чувство губится самими любящими сердцами, приверженными к «футлярному» существованию. Герои боятся всего, что может открыть их тайну им же самим. Героиня боится нарушить покой безлюбовного семейного существования, «футляром» которого она очень дорожит. Герой не может порвать. с будничной, бескрылой и скучной жизнью преуспевающего помещика: «Куда бы я мог увести ее? Другое дело, если бы у меня была красивая, интересная жизнь, если б я, например, боролся за освобождение родины или был знаменитым ученым, артистом, художником, а то ведь из одной обычной, будничной обстановки пришлось бы увлечь ее в другую такую же или еще более будничную». Любви - «таинству великому» - нет места в мире усеченного существования. И только когда наступает разлука, со жгучей болью в сердце герой понимает, «как не нужно, мелко и как обманчиво было» все то, что мешало им любить.

«маленькой трилогии» многое понимают: они осознают безысходный тупик «футлярной» жизни, но их прозрение немного запаздывает. Инерция беликовского существования держит в плену их души, после праведных слов не появляются праведные дела: их жизнь никак не меняется, оставаясь «не запрещенной циркулярно, но и не разрешенной вполне». Показывая исчерпанность и несостоятельность старых устоев русской жизни, писатель не скрывает и тех трудностей, которые подстерегают Россию на пути к обретению духовной свободы.

«... Не успокаивайтесь, не давайте усыплять себя! Пока молоды, сильны, добры, не уставайте делать добро! Счастья нет, и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро!»



 
© 2000- NIV