Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Пушкин в творчестве поэтов серебряного века (по творчеству М. И. Цветаевой)

Подкатегории: Цветаева М.И., Пушкин А.С.
Сайты по авторам: Цветаева М.И., Пушкин А.С.

Пушкин в творчестве поэтов серебряного века (по творчеству М. И. Цветаевой)

Пушкинскую руку

Эти строки из стихотворения М. И. Цветаевой поэта оригинального, страстного и мятежного. В ее творчестве много проникновенных слов посвящено как русским, так и зарубежным поэтам. Вспомним цикл Стихов к Блоку, стихотворения, посвященные Максимилиану Волошину, Анне Ахматовой, Владимиру Маяковскому и др. Но поистине первой и неизменной любовью ее был А. С. Пушкин: С тех пор, да, с тех пор, как Пушкина на моих глазах на картине Наумова убили, ежедневно, ежечасно, непрерывно убивали все мое младенчество, детство, юность, я поделила мир на поэта и всех, и выбрала поэта, в подзащитные выбрала поэта: защищать поэта от всех, как бы эти все ни одевались и ни назывались (Мой Пушкин).

И для нее он был самый вечно современный Пушкин, всегда оставался лучшим собеседником, советчиком. С Пушкиным она постоянно сверяет свое чувство прекрасного, свое понимание поэзии. Но в отношении Цветаевой к Пушкину не было решительно ничего от молитвенно-коленопреклоненного почитания литературной иконы.

Думая и говоря о Пушкине, о его гении, о его роли в русской жизни и русской культуре, Цветаева была близка к Блоку и Маяковскому. Она вторит Блоку, когда говорит:

Пушкин дружбы,

Пушкин брака,

Пушкин бунта,

Пушкин трона,

Пушкин света,

Пушкин в бесчисленности своих ликов и обличий все это спаяно и держится в нем одним: поэтом (Наталья Гончарова). Но ближе всего она к Маяковскому с его яростным любовным признанием: Я люблю вас, но живого, а не мумию.

В отношении Цветаевой к Пушкину, ее понимании Пушкина, ее безграничной любви к Пушкину самое важное, решающее это твердое убеждение в том, что влияние Пушкина может быть только освободительным: ... чудный памятник. Памятник свободе воле стихии судьбе конечно победе гения: Пушкину восставшему до цепей (Мой Пушкин).

И долго буду тем любезен я народу,

Что чувства добрые я лирой пробуждал,

Что в мой жестокий век восславил я свободу

И милость к падшим призывал.

Трепеща радостно в восторгах умиленья.

(А. С. Пушкин. Из Пиндемонти)

Когда Цветаева писала о Пушкине, она твердою рукой стирала с него хрестоматийный глянец. Разве что в ранних, полудетских стихах Встреча с Пушкиным этого еще не заметно:

Запах из детства. какого-то дыма

Или каких-то племен...

Пушкинских милых времен.

Пушкин! Ты знал бы по первому взору,

Кто у тебя на пути.

И просиял бы, и под руку в гору

Не опираясь о смуглую руку,

Я говорила б, идя,

Как глубоко презираю науку

И отвергаю вождя...

Здесь почти все идет от книжного романтизма, и сам Пушкин для юной поэтессы больше повод, чтобы рассказать о себе, как сама она по-пушкински мятежна и своевольна. Впрочем, и здесь уже проступает живой образ курчавого мага.

Отношение Марины Цветаевой к Пушкину кровно заинтересованное и совершенно свободное, как к единомышленнику, товарищу по цеху поэтов. Ей ведомы и понятны все тайны пушкинского ремесла каждая его скобка, каждая описка; она знает цену каждой его остроты, каждого слова. В это знание Цветаева вкладывает свое личное, лирическое содержание. Самым дорогим в Пушкине она считала его безмерность (безмерность моих слов только слабая тень безмерности моих чувств).

Недаром из всего Пушкина самым любимым, самым близким, самым своим оставалось для нее море. Это был апогей вдохновения. С Прощай же, море... начинались слезы. Прощай же, море! Не забуду... ведь он же это морю обещает, как я моей березе, моему орешнику, моей елке, когда уезжаю из Тарусы. А море, может быть, не верит и думает, что забудет, тогда он опять обещает: И долго, долго слышать буду Твой гул в вечерние часы... (Мой Пушкин). Пушкин для Цветаевой не мера и не грань, но источник вечной и бесконечной стихии поэзии:

Стихия свободной стихии

С свободной стихией стиха...

Б. Пастернак



 
© 2000- NIV