Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Отношение Марины Цветаевой к Пушкину

Подкатегории: Цветаева М.И., Пушкин А.С.
Сайты по авторам: Цветаева М.И., Пушкин А.С.

Тексты М. Цветаевой - это поиск идеального собеседника-слушателя, по сути alter ego. Для М. Цветаевой таким собеседником может стать человек родной по духу, Душе, то есть - Поэт. Именно с Поэтом Цветаева вступает в диалог, который для нее - своеобразная форма борьбы равного с равным или с сильнейшим. Цветаевой свойственны разные типы диалога с Поэтом.

тип - диалог с абсолютным Поэтом, уже перешагнувшим черты земного бытия. Это диалог, реплики которого доносятся из одного мира в другой. (Рильке) И третий тип - диалог, который даже нельзя назвать собственно диалогом, из-за отстраненности собеседника, - наддиалог, когда адресат не подозревает о наличии диалогических отношений. Высшей формой диалога - диалогом с нададресатом - можно считать диалог, в который вступает Цветаева с А. Блоком. Ему она поклонялась как божеству. Для нее он был единственным поэтом, почитаемым не как собрат по перу, по ремеслу, а как божество от Поэзии.

Всех остальных поэтов она ощущала соратниками и считала их братьями не только духовными, но и по плоти и крови, так как знала, что и их стихи рождаются не из одного вдохновения, а мучительно-выстраданно. Творчество А. Блока Цветаева ощущает как поднебесную, очищенную от житейского быта высоту. Поэтому единственная связь с ним - коленопреклонение, идолопоклонничество. Диалог с таким нададресатом далек от обычного диалогизма. Лирическая героиня изначально отказывает себе в праве надеяться на ответ, исключает возможность реальной встречи. Но там, «в метафизической дали», она должна быть услышана и понята. Все эти типы диалогов объединяет одно - изначальная принципиальная «не-встреча», почти всегда сознательный уход от живого общения в пользу заочного. Диалог Цветаевой с Пушкиным несет в себе черты всех трех типов диалога. Собратья по перу, равновеликие по силе дара, они не были современниками в общеупотребительном значении этого слова. При этом Пушкин для Цветаевой живой, идущий рядом с ней, хотя формально диалог с Пушкиным - это диалог из разных миров, когда адресат и не подозревает о существовании адресанта. Но в отличии от всех выше названных типов диалогических отношений, диалог с А. Пушкиным - это прежде всего встреча.

же действительность, как все реалии ее детской и последующей жизни. Тогда как каждая ее явная встреча кончалась разлукой, потерей, Пушкин жил в ней - с ней - постоянно. Он становится ее alter ego, постоянным, незримым собеседником, спутником. Вся ее жизнь как бы пропускается через Пушкина. Это подтверждают записи ее сводных тетрадей, опубликованные в 1997 г. Издание «Неизданное. Сводные тетради» [Цветаева, 1997] и послужило материалом нашего исследования. Обращение к этому источнику объясняется тем, что «Сводные тетради» обнаруживают в едином потоке все то, что в собрании сочинений расходится по разным томам. Для нас было важно то, что здесь все тексты представлено вместе в реальном синкретизме творческого процесса: во взаимных сплетениях и переходах, диалоге, в обрамлении авторских ремарок и NB.

Из ранее неопубликованных материалов в рамках «пушкинской темы» у Цветаевой в сводных тетрадях напечатаны строки, не вошедшие в окончательную редакцию «Стихи к Пушкину». Нас интересовало, что именно Цветаева отбирает из своего архива перед отъездом в Россию, какие мысли ей особенно дороги, какие акценты она расставляет. Главный проблемный узел тетрадей - Я (ПОЭТ) и ДРУГИЕ (НЕ ПОЭТЫ) - имеет различные вариации, рассмотрим некоторые из них. Именно Пушкин научил Цветаеву любить все, прощаясь навсегда. «Оттого ли, что я маленьким ребенком столько раз своею рукой писала: «Прощай, свободная стихия!»- или без всякого оттого - я все вещи своей жизни полюбила и пролюбила прощанием, а не встречей, разрывом, а не слиянием, не жизнь, а на смерть».

Пушкин - основа Цветаевой - поэта еще и потому, что именно он «заразил» ее любовью, все в ее жизни проходило под знаком любви, но любви обреченной. «... Для меня люблю всегда означало больно. Но дело даже не в боли, а в несвойственности для меня взаимной любви». Отказ от взаимной любви присутствует у Цветаевой изначально. «За последнее время я ставлю встречи так, что меня заведомо - нельзя любить, предпосылаю встрече - невозможность, - которой нет и есть только в моей предпосылке, которая есть моя предпосылка. - Не по воле, это делает все во мне: голос, смех, манера: за меня». Стихи, голос их создающий, перегоняли реальные события. И заставляли отказываться от себя - человека, Еву побеждала Психея. М. Цветаева говорила, что в ней нет ничего от Евы. «А от Психеи- все». «Я наверное любила бы гребенки... Любила бы- если бы что? Очевидно, если была бы женщиной. ... Женственность во мне не от пола, а от творчества. ... Да, женщина - поскольку колдунья. И поскольку - поэт». И эта победа Психеи - «победа путем отказа». Формула, выведенная Цветаевой из собственной жизни. Ярким примером такого отказа (следованием за своим голосом, словом, звуком) является принципиальная не-встреча с А. Блоком. В стихотворении 1916 г. Цветаева напророчила, предсказала, а точнее предопределила (запретила себе) реального, живого Блока:

И впоследствии, как известно, находясь рядом с Блоком, она так и не подошла, то есть, выполнила волю голоса. Цветаеву роднит с Пушкиным их «беспарность». «Мне пару найти трудно - не потому что я пишу стихи, а потому что я задумана без пары...» Поэт и другой (не поэт), это не пара, это, по Цветаевой, все и ноль. А пара - это равенство душ, в жизни реальной для Цветаевой его не существует.

смысл. Следовательно, они получают иное этимологическое происхождение, связанное не с историей языка, а с ассоциативностью мышления и звучания. Однако Цветаева осознает, что ее Пушкин, это прежде всего ее «мечта», «творческое сочувствие», а сама она всю жизнь прожила мечтой. «Ибо Пушкин - все-таки моя мечта, мое творческое сочувствие. Казалось, не я это говорю, я всю жизнь прожившая мечтой, не мне бы говорить, но - мое дело на земле - правда, хотя бы против себя и от всей своей жизни»



 
© 2000- NIV