Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Роман «Евгений Онегин» - энциклопедия русской жизни (вариант 8)

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.
Текст призведения: Евгений Онегин

Роман «Евгений Онегин» - энциклопедия русской жизни

Посвящая роман «Онегин» своему старинному другу П. А. Плетневу, Пушкин писал:

Прими собранье пестрых глав,

Полусмешных, полунечальных,

Простонародных, идеальных,

Небрежный плод моих забав,

Бессонниц, легких вдохновений,

И сердца горестных замет.

что автор не хочет слишком серьезного умствования над своим «Онегиным»: небрежный плод моих забав». Но не дай бог попасться на эту удочку и не заметить глубокой серьезности последних строк. Так же, как в посвящении, интонации глубоких размышлений (холодных наблюдений и сердца горестных замет») будут переплетаться, пересекаться, взаимодействовать с ироническими интонациями, с легкой усмешкой над миром и самим собой.

Но что же кроется за такой причудливой, гипнотической тональностью романа? Что значит «собранье пестрых глав», сопровожающееся очень важным для Пушкина перечнем чувств, творческих настроений? Очень точно разгадал эту сущность В. Белинский, назвавший роман Пушкина «энциклопедией русской жизни». Многих изумила формулировка критика: что же это за энциклопедия, если весь роман посвящен светскому франту и его окружению в Петербурге и в деревне? Само понятие энциклопедия», вызывавшее в сознании тяжелые увесистые тома, как бы вступало в противоречие с этим небольшим по объему произведением, которое, однако, оказалось «томов премногих тяжелей». Роман Пушкина по конкретному историзму, по широте охвата русской жизни и масштабу поставленных в нем этических, социальных, национальных проблем был и остается, может быть, самым уникальным, но и самым загадочным явлением всей русской литературы.

Портрет эпохи складывается в романе из множества деталей и подробностей, среди которых равно важными оказываются такие несопоставимые, на первый взгляд, вещи, как круг чтения и распорядок сельской жизни, быт молодого петербуржца и песня крестьянских девушек, особенности воспитания и образования и моды того времени, предметы российского импорта и экспорта и загадки природы, творческая биография автора и «наука страсти нежной», разные лики русской природы и трагедия Наполеона перед пылающей Москвой. Кое-что Пушкин бросает вскользь, как бы между прочим, а на другом специально задерживается, чтобы привлечь внимание читателя.. Но, повторив вслед за Анной Ахматовой слова о Пушкине - «авторе незаменимых слов», согласимся, что в картине России, созданной поэтом, нет ничего незначительного, всё важно и существенно.

Конечно, главное место в романе отведено Онегину, Ленскому, Татьяне и Ольге. Именно в них, как писал Белинский, «отразилось русское общество в один из важнейших моментов своего развития». Главные герои романа, принадлежащие к од ному сословию, тем не менее, несут разную содержательную нагрузку: Онегин - типичный петербуржец, получивший традиционное воспитание и, несмотря на яркую индивидуальность, ведущий традиционный для своей среды образ жизни; Ленский - поэт, романтик, который «из Германии туманной привез учености плоды»; Татьяна, «русская душою», - самобытная и сильная женская натура, впитавшая тем не менее все «привычки милой старины»; Ольга - почти дитя природы, если бы не ограниченность и пошлость того круга, к которому она принадлежит. Только соединив в романе судьбы героев, заставив их взаимодействовать, автор и мог дать обобщенный портрет русского дворянства начала ХХ века. Белинский писал:

«Пушкин любил сословие, в котором более всего выразился прогресс русского общества в к которому сам принадлежал» Но энциклопедичность романа проявляется не только в том, что Пушкин любил свое сословие, сколько в том, что он хорошо его знал. Ему были равно знакомы и привычки Петербурга

Она езжала по работам,

Солила на зиму грибы,

Служанок била осердясь...

Привычки милой старины.

У них на масленице жирной

Два раза в год они горели,

С кого юноши с его страстью к театру, знанием законов света, стремлением к дружескому общению, и ветхозаветные обычаи патриархальной среды, столь далекой от столицы и столь от личной от нее. Все впечатления своей собственной жизни Пушкин осмысляет в романе ин форме лирических признаний, лирических отступлений, и в описании судеб героев. Впрочем, подробности жизни главных героев не могут ускользнуть даже от самого невнимательного читателя, но ими далеко не исчерпывается энциклопедичность романа.

Уже в первой главе, целиком посвященной Онегину, мы узнаем и о репертуаре русского театра «край! Там в юны годы, сатиры смелый властелин, блистал Фонвизин, друг свободы, и переимчивый Княжнин.,.», и Озеров, и Катенин, и Корнель...), и о труде разносчика, извозчика, оттенки, и об Адаме Смите, книгами которого увлекается главный герой, и об импорте в Россию («Все, чем и прихоти обильной торгует Лондон щепетильный, что по Балтическим волнам за лес и сало возят к нам»), и о многих мелочах быта, без которых нельзя считать исторически точным изображение жизни все многоликости. Быт поместного дворянства написан не менее подробно и точно. Однако не только мать Татьяны представлена в романе так подробно, но и все окружение Лариных, причем не только соседи помещики, но и крестьяне, быт которых во многом совпадает с бытом хозяев. Наивность и простота сельского быта трогают душу поэта, но вовсе не вызывают у него сентиментальных восклицаний и не заслоняют от Пушкина всей косности и неподвижности этой размеренной Жизни.

А кроме Петербурга и деревни, есть еще Москва, которая входит в сюжет романа прежде всего как ярмарка невест, куда везут Татьяну. Но автор расширяет сюжетные рамки, напоминая читателям о подвиге Москвы в 1812 году:

В моей блуждающей судьбе,

Но и этого мало. Пушкин создает блестящий портрет московского барства, весь проникнутый ассоциациями со знаменитой грибоедовской Москвой. Полагаясь на читателя, который, конечно, вспомнит этот «старый образец>, воспетый Грибоедовым, Пушкин укладывает в одну строфу целый слой московского общества:

Но в них не видно перемены,

Всё в них на старый образец:

Всё то же тюлевый челец,

Иван Петрович так же глуп,

Семен Петрович так же скуп,

У Пелагеи Николавны

Всё тот же друг мосье Финмуш,

Всё так же смирен, так же глух

И так же ест и льет за двух.

«Евгении Онегине» впечатаны в русское национальное сознание навсегда:

Зима! Крестьянин торжествуя

Плетется рысью как-нибудь..

. Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега

Сбежали мутными ручьями

Сквозь сон встречает утро года...

В тот год осенняя погода

Зины ждала, ждала природа.

На третье в ночь...

«Евгений Онегин» - в высшей степени народное произведение», что это «первое истинно национальное русское произведение». Конечно, и чувство родной природы, и стихия русского языка, и природа русского человека с его неудовлетворенностью и рефлексией все это вместе складывается в единое понятие национальной стихии, И все-таки главное в самом понятии народность, когда мы размышляем над «Евгением Онегиным», это ясное осознание отличия народности от простонародности. Именно поэтому Белинский был готов услышать, что многие удивятся его мыс ли о народности пушкинского романа. В эпоху Белинского еще господствовало странное мнение, «будто бы русский во фраке или русская в корсете уже не русские и что русский дух дает себя чувствовать только там, где есть зипун, лапти, сивуха и кислая капуста». Отстаивая свое утверждение, Белинский ссылается и на Гоголя, считавшего, что «истинная национальность состоит не в описании сарафана, но в самом духе народа».

«лапотно - сермяжное мнение», как зло и иронично констатировал Белинский, готово было предпочесть какой-нибудь грубый фарс с мужиками и бабами «Горю от ума», а площадной роман о купеческих сынках из Марьиной рощи - «Герою нашего времени». Понять высокую народность романа Пушки на - это, в первую очередь, признать поразительную точность художника в выборе главных героев.

«Евгении Онегине» и сцены Татьяны с няней, которую поэт, конечно же, списал с Арины Родионовны, и описание дворового мальчика с Жучкой в коляске, и знаменитая «Песня девушек», которую должны петь крестьянки, чтобы не есть господской ягоды. Но народность романа не в этих превосходных сценах, или, во всяком случае, не только в них, но прежде всего в изображении мыслящего человека и его среды. Вслед за Белинским и Гоголем мысль о народности типа Онегина замечательно продолжил Ф. Достоевский. Возражая критикам, видевшим в пушкинском герое не народный тип, а только портрет великосветского шалопая, Достоевский писал: «Да где же и когда так вполне выразилась русская жизнь той эпохи, как в типе Онегина? Да ведь это тип исторический... Это первый страдалец русской сознательной жизни... Это дитя эпохи, это вся эпоха, в первый раз сознательно на себя взглянувшая».

В том-то и состояла гениальная «находка» поэта, что героем своего произведения он сделал не купеческого сынка и не потенциального бунтаря типа Чацкого, а светского человека, в котором автора привлекали типично русские черты: «мечтам невольная преданность, неподражательная странность и рез кий охлажденный ум». Только такой герой и мог держать автора в плену все долгие годы работы над романом. И, конечно, Татьяна Ларина, «русская душою», «милый идеал» Пушкина. Показательно, однако, что и Татьяна, как Онегин, не сливается со средой Скотининых, пустяковых и прочих соседей, еще ярче отгоняющих самобытность любимой героини Пушкина.

«Собранье пестрых глав», как насмешливо писал сам автор о своем романе, стало первым истинно национальным русским романом, «в котором отразился век и современный человек изображен довольно верно». «Магический кристалл» Пушки на преломил в романе все стороны русской общественной жизни начала века и положил начало двум традициям в дальнейшем развитии русской литературы: теме «лишнего человека» и обличительному реализму Гоголя: «Так же, как без «Евгения Онегина» был бы невозможен «Герой нашего времени», точно так же без «Евгения Онегина» и «Горя от ума» Гоголь не почувствовал бы себя готовым к изображению российской действительности, исполненному такой глубины и истины» (В. Белинский).



 
© 2000- NIV