Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Мой взгляд на Евгения Онегина

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.
Текст призведения: Евгений Онегин

«Евгения Онегина» всегда старались угадать, что значит у Пушкина магический кристалл как реалия. Предполагали стеклянный шар, изделие из прозрачного камня, зеркало, даже чернильницу. Однако для нас важнее символическая сторона пушкинского образа. Для самого Пушкина это могла быть опредмеченная метафора творческого замысла или романного текста. Для нас - пушкинский текст, преломляющийся в кристаллической решетке структуры. Книга В. С. Баевского посвящена поэтике «Евгения Онегина», а поэтика - это и формы организации поэтического текста, и дисциплина, изучающая текст в данном аспекте. В результате магический кристалл может символизировать и «Евгения Онегина», взятого как целое, и инструмент аналитического проникновения в это целое.

«Евгений Онегин» - большой фрагмент или фрагмент фрагментов, сложно и многогранно построенных. Соответственно, и книга В. С. Баевского, хотя и названа монографией, представляет из себя «собранье пестрых глав», впрочем, достаточно монолитно прилегающих друг к другу. Всего их шесть, не считая предисловия и послесловия. Пять глав, известных нам ранее, были опубликованы отдельными статьями в различных академических изданиях, что уже изначально предполагает их высокий рейтинг. Широкий диапазон исследований В. С. Баевского, относящихся к стихосложению и русской поэзии XX в. (Б. Пастернак, Д. Самойлов, Н. Рыленков и др.), распространился теперь на классику, и пушкинский «Евгений Онегин», оригинально увиденный, помогает многостороннему раскрытию возможностей самого ученого.

«Евгения Онегина» играют роль самые различные жанры и тенденции. Одна из первых глав книги - «Традиция "легкой поэзии"» - вводит целый пласт материала, который «исследователями романа наименее обозначен и почти вовсе не изучен». В. С. Баевский, будучи истинным эрудитом, изучил множество французских лириков XVII - XVIII вв., противостоящих высокой традиции классицизма, и обнаружил их «существенное влияние на формирование образной системы, языка, жанровых особенностей романа в стихах» (с. 31). Выделив две школы в этой «легкой», или «мимолетной», поэзии: «альбомную» (Шолье, Дора и др.) и «элегическую» (Парни, Мильвуа и др.), - исследователь показывает, как их жанры и ценности, обращенные к частной жизни человека, преломились в русской лирике начала XIX в. (Батюшков, Вяземский и др.). Пушкин развернул всю эту линию в своих дружеских посланиях и элегиях, и оба эти жанра в значительной мере задали тональность и главные мотивы «Евгения Онегина».

«Онегине» действуют как литературные персонажи, так и знакомые и друзья автора. Стилистика «легкой поэзии» помогает Баевскому успешно доказать, что эпиграф на французском языке «из частного письма», открывающий роман, целиком относится к Онегину, а не к автору. В этом же духе анализируются посвящение, письмо Татьяны, строфы из первой главы, воспевающие деревенскую тишину, негу и свободу, и многое другое. Весь осуществленный автором книги анализ двух ветвей «легкой поэзии», отразившихся в «Евгении Онегине», смыкается с мыслью Ю. Н. Тынянова о конструктивной роли интонации фамильярной беседы, господствующей в романе, - и подтверждает эту мысль. Необычное сочетание «разговорной интонации со стихом» создает «прозаический жанр в стихотворной форме», то есть такую синтетическую и динамическую структуру, которая позже отзовется в романе XX в.

«Слова и вещи» - отличается, кроме объема, еще и чрезвычайно разнообразным материалом. Ее открывает раздел «Слово - тема». Это небольшой теоретический трактат о том, что в поэтическом произведении каждое знаменательное слово представляет тему. Мы узнаем о смысловой емкости поэтического слова, о роли второстепенных, «колеблющихся признаков значений, актуализирующихся в поэтическом контексте, о важности стилистической окраски слова, о сложении слов с вещественным значением в большие сюжетные темы. При этом В. С. Баевский ориентируется на крупнейших классиков литературоведения: А. Н. Веселовского, Б. В. Томашевского, Р. О. Якобсона и др. Затем исследователь переходит к вопросу о точности выбора Пушкиным в «Евгении Онегина» подробностей вещного мира. Это позволяет автору монографии увидеть, как роман «внезапно оборачивается историческим и этнографически точным свидетельством о своем времени». После этого легко было выйти из области теории к стоящим за словами реалиям, то есть перейти к проблемам комментария, чему посвящены следующие девять разделов главы.

и трудоемких жанров литературоведения, и то обстоятельство, что В. С. Баевский им великолепно владеет, лишний раз свидетельствует о том, как теорико-логическое оснащение сочетается у него с поистине энциклопедической эрудицией. Достаточно назвать здесь этюд «Русская Терпсихора», где, рассказывая о знаменитой балрине Истоминой, наш автор со знанием дела пишет о необходимости «элевации» для танцовщицы и добавляет, что «кроме полетности отличительной чертой романтической хореографии стала развитая пальцевая техника».

«Тематическая композиция» Баевский от комментария снова возвращается к вопросам поэтики, связанным с поэтическим словом. На этот раз он рассматривает «природу и функции тематических повторов» . Главка небольшая, да и переклички словесных тем могут иному читателю показаться лишь украшением стиха, сравнительно с важностью взаимоотношений героев и чертами их характера. А между тем автор книги, прослеживающий одиночные повторы и параллельное повторение тем, основывает на них единство и жизнеподобие романа, его связность и цельнооформленность. Тематический повтор, по Баевскому, - один из основных механизмов так называемой «возвратности», которая заставляет «снова и снова обращаться мыслью к предшествующим фрагментам текста, помогая удерживать в сознании его целостный образ» . Несколько страниц главы посвящены, далее, психологическим основам тематических повторов у Пушкина. Как и в других случаях, автор строит свои выводы на глубоком знании предмета, в данном случае - психологии творчества. В ряду других наблюдений он, в частности, отмечает, что «тематические повторы часто возникают в однородных ритмико-синтаксических условиях».

«Тематическая композиция», нельзя не согласиться с автором, утверждающим, что «у истоков осознания русской литературой всеобщего единства жизни, повторяемости, переплетения, связи событий стоит «Евгений Онегин».



 
© 2000- NIV