Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Образ Петра I в творчестве А. С. Пушкина (вариант 5)

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.

Образ Петра I в творчестве А. С. Пушкина

Не презирал страны родной:

То академик, то герой,

То мореплаватель, то плотник,

На троне вечный был работник.

«Стансы», написанные в 1826 году и связанные с восшествием на престол Николая I, были первым законченным произведением, где Пушкин обратился к личности Петра Великого. Именно в этом стихотворении создан тот образ великой исторической личности, который будет развиваться и дальше в творчестве Пушкина и получит мощное продолжение в «Полтаве», «Медном всаднике», «Арапе Петра Великого», незавершенной «Истории Петра». Не случайно Белинский писал, что наивысшими вдохновениями Пушкин был обязан «великому гению творца России».

Но «Стансы» были не первым обращением Пушкина к эпохе и личности Петра. Могучая фигура царя-реформатора волновала и влекла поэта с самого детства. Интерес к Петру подогревался жгучим интересом к биографии самого удивительно го из предков Пушкина Абрама Петровича Ганнибала. Этот черный прадед, самый невероятный из «птенцов гнезда Петрова», как и вся ганнибаловская ветвь пушкинской родословной, невольно уводил юного поэта в ту далекую эпоху, будил фантазию и мысль. Может быть, именно Петр и Ганнибал в наибольшей степени определили интерес Пушкина к отечественной истории.

«Заметках по русской истории», не публиковавшихся при жизни поэта. Исследователи не перестают изумляться точности суровой исторической прозы Пушкина, почти невероятной для двадцатитрехлетнего автора. Посвященные в основном анализу екатерининской эпохи, пушкинские «Заметки» начинаются с петровских преобразований. Неспешное эпическое начало, выдержанное в ритме «Истории» Карамзина, напоминает о том движении русского общества, которое началось при Петре и постепенно затихало: «Воспоминания старины мало-помалу исчезали». Больше всего Пушкина интересуют проблемы просвещения, исторический толчок которому дал Петр. Возникает поразительная фраза, в которую молодой Пушкин вложит свое понимание силы и двойственности личности великого царя: «Петр 1 не страшился народной Свободы, неминуемого следствия просвещения, ибо доверял своему могуществу и презирал человечество, может быть, более, чем Наполеон»... Образ Петра, который позже отольется в знаменитые литые формулы «Полтавы» и «Медного всадника», выражен в лаконичных и сильных определениях: «северный исполин», «сильный человек».

Кроме «Стансов», образ Петра не слишком часто будет появляться в лирике Пушкина. «Моя родословная» и «Пир Петра Первого» - вот, пожалуй, и вселирические стихотворения; где поэт обратился к Петру и его эпохе. Характерно, что в лирике (кроме «Стансов») Петр осмысляется Пушкиным, прежде всего, не как государственный деятель европейского масштаба, а как крупный, незаурядный человек, яркая личность. В «Пирс Петра Первого» главная интонация вопросительная. На протяжении всего стихотворения автор ищет ответа на вопрос: «Что пирует царь великий в Петербурге-городке?» Ироничному слову «городок» соответствует и весь игривый тон стихотворения, Одержала ли Россия новую великую победу? Может быть, отмечается годовщина Полтавской битвы? Или увеличился и окреп русский флот? Или, может быть, родила наследника Екатерина? Оказывается, нет. «Пальба и крики в Петербурге-городке» раздаются в честь примирения царя с по Пушкин по-молодому озорничает в этих стихах, но нельзя не по чувствовать, что широта души великого царя радует и веселит поэта. В «Моей родословной» вслед за историческими Пушкиными возникает славная ганнибаловская ветвь, а Петр, которому первый Ганнибал «был наперсник, а не раб», будет назван «шкипером славным», «кто придал мощно бег державный рулю родного корабля».

Этот мотив державности станет основным в эпических произведениях Пушкина, посвященных Петру 1. Самое яркое и радостное явление Петра мы встречаем в «Полтаве»:

Тогда-то свыше вдохновленный

Раздался звучный глас Петра:

«За дело, с Богом!» Из шатра,

Толпой любимцев окруженный,

Сияют. Лик его ужасен.

движенья быстры. Он прекрасен,

И он промчался пред полками,

Могуч и радостен как бой.

Он поле пожирал очами.

За ним вослед неслись толпой...

« и славных пленников ласкает, и за учителей своих заздравный кубок поднимает». Кажется, что в этой сцене, как и в «Пире Петра Первого», Пушкин следует своему собственному завету:

Оставь герою сердце. Что же он будет без него? Тиран>. Продолжением темы великого и мудрого Петра станет вступление к «Медному всаднику». Торжественно звучит начало поэмы:

На берегу пустынных волн

И вдаль глядел..

Отсель грозить мы будем шведу,

Здесь будет город заложен

Назло надменному соседу.

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно,

Сюда по новым им волнам

Великая мечта Петра осуществилась, «и юный град, полнощных стран краса и диво, из тьмы лесов, из топи блат вознесся пышно, горделиво». Вступление к «Медному всаднику» в, этот гимн Петру и Петербургу, принадлежит к числу самых знаменитых произведений Пушкина, но в этой поэме впервые Пушкин задумывается над тем, что с годами начинает беспокоить его все сильнее: «Достойна удивления разность между государственными учреждениями Петра Великого и временными его указами. Первые суть плоды ума обширного, исполненного доброжелательства и мудрости, вторые нередко жестоки, своенравны и, кажется, писаны кнутом». Это противоречие будет тревожить Пушкина во время его работы над «Историей Петра Великого», но и в «Медном всаднике» есть Петр-самодержец. Он пре не в каких-либо конкретных деяниях, а в сим волическом образе Медного всадника как олицетворения бес человечной государственности даже в тех строках, где Пушкин как будто бы славит дело -Петра, уже слышна интонация тревоги:

Не так ли ты над самой бездной

На высоте уздой железной

Железная узда» в знаменитом памятнике Петру превращается в окаменевшего, бесчувственного истукана, который, сорвавшись с места, преследует бедного обезумевшего Евгения:

Куда стоны ни обращал,

«могущ и радостен как бой», который «весь как божия гроза». Медный всадник - это превращение Петра, которое произошло с его делом за минувший век.

«История Петра Великого» осталась незавершенной. Пушкин погиб, не дописав, может быть, самое главное свое историческое сочинение. Но известно, что он откладывал его и при жизни. Так было, к примеру, когда он ясно понял, что признание царевича Алексея было получено под пыткой. «Рука дрожала», - заметил Пушкин и не смог продолжать. Потому-то такими бесценными для нас остаются все произведения Пушкина, посвященные Петру: в них нет ни догматизма, ни предвзятости, ни слепого преклонения, а глубокое и мудрое проникновение в трагическую суть истории. Как никто из русских художников, Пушкин имел право сказать: «История народа принадлежит поэту».



 
© 2000- NIV