Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Смирение перед смертью или бессмсетрие в борьбе: свобода выбора (по трагедии А. С. Пушкина «Пир во время чумы»)

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.
Текст призведения: Пир во время чумы

(по трагедии А. С. Пушкина «Пир во время чумы»)

Материалом для трагедии «Пир во время чумы» послужила сцена из драматической поэмы английского поэта-романтика Вильсона «Чумной город». Однако вольный перевод представляет собой лишь сюжетную основу произведения - трагедия наполнена личными переживаниями поэта. Пушкин писал маленькие трагедии осенью 1830 года, когда в центральной части России свирепствовала холера, Москва была оцеплена, и путь из Болдина был для поэта закрыт. Он оказался в деревне накануне свадьбы. Душевное состояние Пушкина было тревожным, его угнетала оторванность от большого мира, горечь потери близких друзей, вступивших на Сенатской площади в жертвенное противоборство с «жестоким веком». В окружении смерти, в тревожном замкнутом мире Пушкин вдруг пережил настоящий пир поэтического вдохновения, который в обостренном душевном восприятии поэта ассоциировался с пиром во время чумы. Драматическое сочетание абсолютной творческой раскрепощенности и огромного психологического напряжения определило яркую лирическую окрашенность произведения

Тема пира как торжества, высшего напряжения душевных сил, апогея самовыражения героя воплощена во всех маленьких трагедиях, и всякий раз пир оборачивается гибелью, моральной или физической: окружающий мир как бы мстит героям за попытку вырваться за пределы пронизывающих жизнь противоречий, самоутвердиться независимо от разрешения глобальных проблем. Общество как совокупность индивидуумов и саморегулирующийся организм решительно пресекает стремление утвердить свою правду и стать независимым, оградиться от всеобщих проблем. Личность должна или противостоять миру, или погибнуть, а все попытки занять отстраненную позицию обречены на неудачу.

Если в других маленьких трагедиях герои вовлекаются в конфликт, самонадеянно пытаясь разрешить личные проблемы, то в «Пире во время чумы» они поставлены перед фактом: катастрофа уже свершилась. В драме практически нет внешнего действия, мало диалогов - главное место занимают монологи и песни, в которых воплощаются различные человеческие характеры, варианты поведения в условиях роковой неизбежности. Герои практически изолированы от мира.

имеет каждое душевное движение человека. Особую насыщенность приобретают даже интонации исповедей героев, поскольку проецируются на всю предшествующую жизнь и освещены светом вечности. Это придает трагедии высокий драматический накал и особый, напряженный лиризм.

отчет. Но сознание неотвратимости судьбы переживается ими по-разному. Молодой человек, предлагающий выпить «с веселым звоном рюмок, с восклицаньем» в честь умершего первым. Джаксона, стремится не думать о приближающейся смерти. В демонстративном веселье, в шумных наслаждениях он надеется найти забвение. Однако председатель пира Вальсингам настоял, чтобы в честь погибшего выпили скорбно, в молчании, Предложение молодого человека председатель находит неуважительным к памяти ушедшего и незаслуженно пренебрежительным к смерти.

о нежной, наполненной любовью, самоотверженностью и состраданием песне Мери: «Не в моде теперь такие песни! Но все ж есть еще простые души: рады таять от женских слез и слепо верят им». Казалось бы, душевная черствость, ограниченность, примитивность восприятия свидетельствуют о безразличии Луизы к смерти: ведь недостаток воображения не позволяет адекватно оценить бездну между жизнью и смертью. Но Луиза совершенно не готова к смерти, ее нарочитая грубость - только поза, желание скрыть всеобъемлющий, парализующий страх. Ее слабость (увидев подъезжающую телегу, наполненную мертвецами, Луиза неожиданно падает в обморок) вызывает у душевно чуткой Мери прилив нежности и сочувствия,

мужское сердце. Но так-то - нежного слабей жестокий, И страх живет в душе, страстъми томимой! Черствому эгоизму Луизы противостоит самоотверженное великодушие и тонкость Мери. Девушка с фаталистическим спокойствием ожидает приближение смерти, воспринимая происходящее со смиренной боязнью и покорностью судьбе. Печать смирения и покорности несет любое высказывание Мери, все жизненные невзгоды, выпавшие на долю людей, не вызывают у нее панического ужаса. Человеку свойственно бояться грозных и непонятных проявлений огромного мира. Он слаб и беззащитен перед лицом вечности, но таков его удел, так устроена жизнь. Ни тени мысли о противостоянии, тем более о борьбе с судьбой не возникает в песне Мери, высшее проявление человеческой мудрости - смиренно заботиться о спасении души, предоставив Богу распоряжаться жизнями людей:

Поминутно мертвых носят,

Боязливо Бога просят

Поминутно места надо,

Смерть - естественный итог жизни человека. Катастрофа, несущая смерть множеству людей, - проявление высшей мировой воли, неподвластной человеку, не вызывает чувства протеста у Мери, Столь же стоическую покорность проявляет она и в отношении собственной судьбы. Мери верит в вечную жизнь после смерти, и это помогает ей пережить физическую разлуку с возлюбленным. Если уж ей суждено погибнуть в расцвете юности, она хочет защитить любимого, не позволяя ему приближаться к телу умершей. Лирическая героиня песни проявляет' на закате жизни высокую самоотверженность, предоставляя возлюбленному избежать смерти, уйти «куда-нибудь, где б ты мог души мученье усладить и отдохнуть». Героиня обещает любимому не радости жизни, а утешение в памяти о любимой, которая тоже сохранит о нем вечную память. Она верит, что спасенный ею возлюбленный обретет душевный покой, умиротворение от сознания того, что ее жертвенная душа будет всегда сопутствовать ему:

И когда зараза минет,

А Эдмонда не покинет

Песня Мери - гимн высокой и вечной любви, способной преодолеть смерть, и в то же время реквием погибшим от страшной напасти. В этой песне воплощено величие женского начала, идея женской верности и самоотверженности.

Совсем иначе воспринимает ситуацию председатель пира Вальсингам. Тональность его песни пронизана оптимизмом, энергией. Его монолог не о жертвах и не о печальной памяти погибших от чумы, а о жизни и битве со смертью за жизнь. Вальсингам не смиряется безропотно перед бедой, сознавая ее' масштабы, а бросает ей вызов. Не пир прославляет он, а бой, не самозабвение и смирение перед роком, а вызов небесам, не бегство, а борьбу! Герой обращается к воле человека, побуждая его к действию, к активному противостоянию ударам судьбы, к проявлению своих лучших качеств. Каков бы ни был результат неравного противостояния - недостойно человека смиряться перед неизбежной гибелью, а если уж встретить смерть, то встретить ее с открытым забралом. В этом сила человека, его подлинное величие. Вальсингам утверждает даже алогичную, казалось бы, мысль: бросив вызов небесам, «сердце смертное» может обрести в бою подлинное бессмертие. Разумеется, это не бессмертие на небесах, которое проповедует Мери, не христианская вечная жизнь. Бессмертие Вальсингама - в сердцах и памяти людей. Его песня - художественная и смысловая кульминация пьесы.

Две песни - эмоциональная ось трагедии. «Жалобная песнь» Мери - прославление самоотвержения и смирения перед неизбежной гибелью, верности и любви, неподвластных смерти, Песня Вальсингама -гимн самоутверждения человека, его дерзости и гордости перед лицом смерти, утверждение человеческого бессмертия в борьбе за жизнь. Казалось бы, авторская идея полностью воплощена в активной жизненной философии председателя. Но Пушкин исследует жизнь во всей ее полноте и сложности и старается избегать окончательных оценок. Приход священника вносит диссонанс в уже определившуюся победу философии Вальсингама о возвышающем человека героическом поединке с непреодолимым. Он находит точные и сильные слова для осуждения пира, которые заставляют задуматься председателя. Священник тоже стремится ободрить угасший взор, но он не верит в возможность физического спасения и лишь помогает подготовиться к смерти, напоминая о муках ада и райском блаженстве:

Прервите пир чудовищный, когда Желаете вы встретить в небесах Утраченных возлюбленные души. Вальсингам прислушивается к упреку священника о том, что их «ненавистные восторги смущают тишину гробов», и задумывается о своем праве на внушение другим своей воли. Но все же нет оснований утверждать, что он предпочтет жизни на краю гибели смирение и бездействие перед лицом смерти.



 
© 2000- NIV