Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Петербург душен для поэта (о южной ссылке)

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.

Петербург душен для поэта (о южной ссылке)

Николаем, который был дружен с Пушкиным в Петербурге, и дочерьми генерал Н. И. Раевский - один из героев 11П2 г. Как и было уеловлено еще в столице, Раевские пригласили Пушкина отправиться с ними в путешествие. Получив согласие Инзова, поэт в начале июня выехал с Раевскими на Кавказ, а оттуда в Крым. Трехмесячное путешествие оставило у Пушкина неизгладимые впечатления. Поэт впервые знакомился с бескрайними просторами России, с бытом населения ее южных окраин. Они проехали через земли донского казачества, побывали в Новочеркасске в гостях у казачьего атамана, в должности которого совсем еще недавно состоял другой герой 1812 г,, генерал М. И. Платов. Заехали в Таганрог (в том же доме, где останавливались Раевские О Пушкиным, через пять лет неожиданно умрет гонитель Поэта Александр). Пушкин жадно впитывал в себя все, что видел и слышал. На Дону он узнал о местных кресть-пнеких волнениях, жестоко подавленных властями. Здесь Истает перед ним образ Степана Разина и возникает Вамысел поэмы о славном атамане казачьей вольницы, размышляет он и о судьбах горских племен Кавказа.

ее шаловливую игру с прибрежными волнами:

Я помню море пред грозою:

Как я завидовал волнам,

Бегущим бурной чередою

С любовью лечь к ее ногам...

Пушкина увлекает и легендарное прошлое Кавказского: и Крымского Черноморья, окутанное мифами и преданиями, связанными и с древней Русью, и с Византией, и с древним Римом. Позднее Пушкин рассказывал Дельвигу: «В Юрзуфе жил я сиднем, купался в море и объедался виноградом; я тотчас привык к полуденной природе и наслаждался ею со всем равнодушием и беспечностью неаполитанского кггагош 3. Я любил, проснувшись ночью, слушать шум Моря и заслушивался целые часы. В двух шагах от дома рос молодой кипарис; каждое утро я навещал его и к нему привязался чувством, похожим на дружество». Петербург-гипс волнения забывались. «Страсти мои утихают, тишина царит в душе моей, ненависть, раскаяние, все исчезает, - любовь, одушевление», - писал Пушкин, снова возвращали, к поэзии.

Кавказ и Крым взволновали поэтическую фантазию Пушкина. По дороге с Кавказа в Крым поэт написал «Погасло дневное светило», открывающую романтический период в его творчестве. В эту пору Пушкин знакомится с поэзией Байрона, от которого он, по его признанию, с ума сходил. Увлечение Байроном способствовало развитию романтизма в творчестве поэта. В своей первой романтической элегии Пушкин пишет о том, что ему наскучил света шум, им овладело чувство разочарования, неудовлетворенности жизнью, он ощущает в себе душевный перелом; новые, романтические искания волнуют его.

Б. В. Томашевский отмечает, что именно в этой элегии МЫ встречаем те темы, которые в значительной степени характеризуют лирику южного периода, а также и замысел Первой южной поэмы - «Кавказский пленник». Пушкин изображает свое «бегство» от недавнего минувшего:

Я вас бежал, питомцы наслаждений,

Минутной младости минутные друзья...

Мятежным, вольнолюбивым настроениям соответствует романтический пейзаж, мрачная красота безбрежного океана, который воспринимается Пушкиным как свободная, могучая стихия. В отличие от рационалистической элегии XV в. с ее размышлениями в романтической элегий Пушкина преобладают чувства, эмоциональные переживания, настроения, передающие внутренний затаенный мир поэта.

«Вошед во дворец, увидел я испорченный фонтан; из заржавой ягедезной трубки по каплям падала вода. Я обошел дворец с большой досадой на небрежение, в котором он истлевает, и на полуевропейские переделки некоторых комнат. (Раевский) почти насильно повел меня по ветхой лестнице в развалины гарема и па ханское кладбище...» Поэт заметил па мраморном фонтане надпись о былом:

Еще но сгладилась она.

За чуждыми ее чертами

Журчит во мраморе вода

И каплет хладными слезами,

Не умолкая никогда...

«Растолкуй мне теперь: почему полуденный берег и Бахчисарай имеют для меня прелесть неизъяснимую? От чего так сильно во мне желание вновь посетить места, оставленные мною с таким равнодушием? Или воспоминание самая сильная способность души нашей, и им очаровано все, что подвластно ему?»

Если правительство, отправляя Пушкина из Петербурга, стремилось оторвать его от вольнолюбивых петербургских кругов и настроений, то оно достигло противоположной цели.

Возвратившись из путешествия с Раевскими, Пушкин попадает в Кишинев в обстановку, знакомую поэту по Петербургу. В Кишиневе он встречается с арзамасцем генералом М. Ф. Орловым, знакомится с К. А. Охотниковым, членами Союза благоденствия. В ноябре 1820 г. Пушкин был приглашен родственниками Раевских, Давыдовыми погостить в их имение Каменку Киевской губернии. Здесь он встречает декабриста И. Д. Якугакина и других членов тайного общества, съехавшихся к В. Л. Давыдову, одному его участников. В беседах обсуждались волнения в Семеновском полку, революционные события в Испании, Италии. «Время мое протекает между аристократическими обедами и демагогическими спорами. Общество наше, теперь рассеянное, было недавно разнообразная и веселая умов оригинальных, людей известных в нашей России...» -писал Пушкин из Каменки Н. И. Гнедичу 4 декабря 1820 г. Чувствуя, что он присутствует на собрании членов тайного политического общества, о существовании которого подозревал еще в Петербурге, поэт был очень взволнован. У него возникали конфликты и ссоры с чванливыми молдавскими аристократами.

Поэт интересовался местными преданиями, песнями, посещал народные праздники, гулянья, появляясь иногда в широчайших шароварах, с феской на голове. Большую популярность у кишиневского общества принесло поэту его «Черная шаль», написанная на сюжет слышанной им молдавской песни.



 
© 2000- NIV