Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

А. С. Пушкин и М. Ю. Лермонтов о назначении поэта и поэзии

Сайты по авторам: Пушкин А.С., Лермонтов М.Ю.

А. С. Пушкин и М. Ю. Лермонтов о назначении поэта и поэзии

Кто из великих писателей и поэтов не размышлял о роли и значении своего творчества, как в литературе, так и в жизни своей страны? Кто из них не задумывался о своем призвании, предназначении? Эти мысли на протяжении всей литературной жизни волновали и классиков русской поэзии А. С. Пушкина и М. Ю. Лермонтова. Образ поэта, его роль в общественной жизни претерпевали изменения вместе с личностным развитием поэтов, с переменами в их взглядах, мировоззрении.

«К другу стихотворцу» мы находим такие размышления юного поэта:

Не так, любезный друг, писатели богаты;

Ни чистым золотом набиты сундуки...

И далее продолжает:

И все же, прекрасно понимая судьбу поэта в современном ему обществе, лицеист Пушкин избирает для себя путь литературного творчества. Он готов вступить на него как бы ни была трудна судьба поэта, какие бы лишения и тревоги, борьба и страдания его ни ожидали: «Мой жребий пал, я лиру избираю».

В 1815 году Пушкин пишет стихотворение «Лицинию», в котором поэт характеризуется как защитник передовых общественных идеалов. «Я сердцем римлянин, кипит в душе свобода. Во мне не дремлет дух великого народа». Вспоминая римского сатирика Ювенала Пушкин так определяет задачи поэта:

В сатире праведной порок изображу

И нравы сих веков потомству обнажу.

оду «Вольность», ставшую первым образцом гражданской лирики. В ней Пушкин призывает поэта «воспеть свободу миру, на тронах поразить порок». В понимании классика поэт - не одоцисатель вельмож и царей, он - «эхо русского народа».

Стихами жертвуя лишь ей,

Я не рожден царей забавить

Стыдливой музою моей.

В поэзии Пушкина наряду со стремлением служить одной, лишь свободе присутствует сознание глубокой связи поэта с народом.

Размышления о поэте и его предназначении продолжил в своем творчестве и М. Ю. Лермонтов. Его трактовка образа поэта шире и сложнее, нежели у Пушкина. Это можно объяснить настроениями, царящими в обществе после подавления восстания декабристов. Атмосфера всеобщего разочарования, усиление реакции заставляют поэта пересмотреть свои взгляды предназначение поэта. Если раньше лирика Лермонтова по преобладающим в ней мотивам одиночества, безверья, разочарования приближалась к лирике Байрона,-

Я молод; но кипят на сердце звуки,

У нас одна душа, одни и те же муки, -

О, если б одинаков был удел!..

то теперь, поэт чувствует себя сыном своего Отечества. Страдания России, русского народа становятся темой личных переживаний самого Лермонтова.

Еще неведомый избранник.

Как он, гонимый миром странник,

Но только с русскою душой.

Мне нужно действовать,

Я каждый день

Бессмертным сделать бы желал...

В стихотворении «Я жить хочу! хочу печали...» Лермонтов видит противоречие между своими побудительными порывами и равнодушием к ним окружающего мира. Для Лермонтова жить - это значит страдать, жертвовать собой:

Что без страданий жизнь поэта?

И что без бури океан?

Он хочет жить ценою муки,

Возвращаясь к этой теме в стихотворении «Поэт», М. Ю. Лермонтов сетует на то, что «В наш век изнеженный» поэт «Свое утратил назначенье». Он сравнивает поэта с кинжалом, который из грозного оружия превратился в позолоченную игрушку. Так же и поэт, чей «стих, как божий дух, носился над толпой», «звучал, как колокол на башне вечевой»,

Свое утратил назначенье,

На злато променяв ту власть, которой свет

Это стихотворение Лермонтова, исполненное гражданской патетики, отражает активную гражданскую позицию автора, продолжающую традиции Пушкина.

Оба поэта осознают то, что непременным условием творчества должна быть свобода. Пушкин раскрывает эту тему в стихотворении «Поэту». На себе испытав «суд глупца и смех толпы холодной», он не потерял веры в себя и свое призвание. Отсюда призыв:

... Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум...

Всех строже оценить умеешь ты свой труд.

Противоположность мироощущения двух поэтов отчетливо видна при сравнении «Пророка» Пушкина и «Пророка» Лермонтова, в стихотворении Пушкина у поэта-пророка открываются глаза - «вещие зеницы», вместо языка - «жало мудрыя змеи», а в груди - «угль, пылающий огнем». Под внешним «перерождением» подразумевается огромная внутренняя работа, сделавшая певца пророком, дающая ему право нести людям истину, обличать общественное зло. Мир ждет пророка, он открыт для него:

Восстань, пророк, и виждь, и внемли,

Исполнись волею моей

И, обходя моря и земли,

Глаголом жги сердца людей.

Лермонтов продолжает пушкинскую тему превращения поэта в пророка и развивает ее согласно своим убеждениям. Но если стихотворение Пушкина звучит как призыв к великому делу, то произведение Лермонтова исполнено печали и разочарования. Мир, где вещает пророк, враждебен, полон злобы: «В меня все ближние мои Бросали бешено каменья». Те, кому пророк пытался провозгласить «любви и правды чистые ученья», не внемлют истинам, они не признают пророков, вышедших из их же рядов, даже если устами пророка говорит сам «вечный судия». «Они» - это пестрая толпа, во всех стихах Лермонтова противопоставляемая поэту, презирающая его. В противоположность Пушкину Лермонтов говорит о непризнанности роли поэта среди его современников. Именно эта тема - тема одиночества, изгнанничества проходит через все творчество М. Ю. Лермонтова.

Однако, несмотря на некоторую несхожесть взглядов, Лермонтов является продолжателем основных идей А. С. Пушкина. Оба поэта стали новаторами в осмыслении темы поэта и поэзии, придав поэтическому искусству гражданское звучание.



 
© 2000- NIV