Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Пугачев в повести А. С Пушкина и очерке М. И. Цветаевой

Подкатегории: Пушкин А.С., Цветаева М.И.
Сайты по авторам: Пушкин А.С., Цветаева М.И.
Текст призведения: Капитанская дочка

Пугачев в повести А. С Пушкина и очерке М. И. Цветаевой

Что там зачернелось среди мутного кручения метели? Пень или волк? Что за черный предмет? Вожатый!!!

Вожатый у Цветаевой и вожатый у Пушкина несколько разные люди. Цветаева не создает объективного портрета Пугачева. Все создание образа основывается на переполняющих ее чувствах, на ее отношении к нему.

Цветаева, основываясь на платформе Капитанской дочки, создает иного, нового героя.

Это уже не тот Пугачев, каким представил его нам Пушкин. Это не Пугачев, даже не Вожатый, это идеализированный, новый, сфантазированный герой.

У Цветаевой он милосерден он сохранил жизнь Гриневу. А у Пушкина? Да, он подарил ему жизнь, зато лишил ее тысячи людей.

Пушкина ужасают злодеяния Пугачева, а Цветаева считает, что на фоне казней, грабежей, пожаров Пугачев черным дан только для того, чтобы лучше, чище дать его белым.

Цветаева дотошно выискивает какую-нибудь положительную черту Пугачева и возвеличивает ее. А у Пушкина она промелькнет не всякий заметит!

При всем идеализировании Пугачева Цветаева понимает, что он злодей и его благородство и благодарность благодарность и благородство злодея. Чисто детское восприятие зла, при котором ребенок ненавидит людей, обманувших и предавших, позволяет ей (или заставляет?) полюбить Пугачева сердцем семилетней девочки. Это была моя первая встреча со злом, и оно оказалось добром. У Цветаевой чувства к Пугачеву во многом определены чисто женским восприятием героя, сильного, великодушного, мужественного человека. Отсюда и всепоглощающее восхищение, какое часто имеет место у тоненькой, хрупкой, романтически настроенной девочки к сильному, физически развитому, грубоватому, бесстрашному хулигану предводителю мальчишек из соседнего двора.

Интересна параллель, которую Цветаева проводит между Пугачевым Гриневым и Николаем I Пушкиным, то есть мужество и преданность присяге, долгу, чести у Гринева сравниваются с аналогичными качествами Пушкина. Цветаева сравнивает двух государей самозванца Пугачева и самодержца Николая I, попавших в круговорот исторической метели. Возможно, и Пушкин хотел подчеркнуть это сходство?

Читая Цветаеву, настолько попадаешь под ее влияние, что начинаешь путать свое собственное мнение о Пугачеве и мнения Цветаевой и Пушкина.

Любит ли Пушкин Пугачева так, как любит его Цветаева? Находится ли он под такой же силой чар? Чувствует ли Пушкин в нем тот тайный жар, который так превозносит Цветаева? Или он поглощен выписыванием портрета шестнадцатилетнего Гринева, заполняя его мысли и поступки содержанием тридцатишестилетнего автора себя?

Основа повести Пушкина это живые картины взаимоотношений личностей на фоне исторической метели, а Пугачев стержень, гвоздь, изюминка этой основы. А по мнению Цветаевой, Пугачев сам и есть основа, он же у нее единственное действующее лицо.

Одержим ли Пугачев у Пушкина такой отцовской любовью к Гриневу, любовью к невозможному для него сыну, беленькому, как пишет об этом Цветаева? Не думаю! У Пушкина эта любовь довольно-таки сдержанное чувство, скорее благодарность за благородство души, А может быть, Пугачев захотел взять на себя роль опекуна, заступника?!

Цветаева же считает, что это чувство несомненно любовь! Она выражается, скользит, мелькает во всех его жестах, дарах. И даже кивок головой, через минуту слетевшей мертвой и окровавленной тоже дар любви, последний дар!

Но помимо всех различий Пугачев (у Пушкина) и Пугачев (у Цветаевой) во многом и схожи: оба бескорыстны, благородны, благодарны, кое-где смешны. Оба они живые люди, живые мужики, совершающие поступки в ряде живых картинок, поэтому и воспринимаются не как исторические портреты, а как реальные, узнаваемые, осязаемые личности.

Покой повествования и словесная сдержанность повести разворачивают целый мир, яркий, живой, в котором любят и ненавидят, доверяют и предают, рождаются и умирают. И эти взаимоотношения вечны, как вечен Пушкин-поэт и Пушкин-прозаик.

А может быть, придут когда-нибудь в филологию новые Пушкины, Цветаевы, Есенины и другие, совершенно незнакомые нам люди, которые прочтут сложный мир Пугачева и его самого по-новому?



 
© 2000- NIV