Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Характеристики персонажей трагедии «Пир во время чумы»

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.
Текст призведения: Пир во время чумы

«Пир во время чумы»

Незаурядная женская натура торжествует над смертью тем, что целиком забывает себя в помыслах о любимом. Незаурядная мужская натура смело глядит в глаза гибели, бросает ей бесстрашный вызов и, тем самым, Тоже внутренне торжествует над нею. Песни Мери и. председателя-это как бы перекличка двух голосов. «Вечно женственному» песни Мери - полному самоотречению, верности любимому не только до гроба, но и за гробом, противостоит «вечно мужественное» гимна Вальсингама - гордого поединка с враждебной стихией, бесстрашного вызова на смертный бой самой смерти. Это подчеркивается и различием стихотворных размеров: песня Мери написана четырехстопным хореем, гимн Вальсингама - излюбленным Пушкиным четырехстопным ямбом, который еще со времени Ломоносова считался стихотворным размером, наиболее отвечающим описанию героических дел и чувств.

«Пира» не только воплощают в себе основной идейный смысл произведения, не только способствуют глубокому раскрытию образов главных героев, они, в порядке тонких художественных параллелей и внутренних соответствий, соотносятся со вторым, до времени скрытым, планом сцены - тяжкой семейной драмой Вальсингама, раскрывающейся перед нами только к концу пьесы Пушкина.

чем в лирической концовке песни Мери говорится как о возможном, с председателем пира произошло на самом деле: он действительно потерял горячо любившую его жену, умершую от чумы, - она «в небесах».

... Святое чадо света вижу

Не досягнет уже...

«даже. в небесах» она не покинет своего Эдмонда, перекликается со словами священника Вальсингаму: «Матильды чистый дух тебя зовет». Всем этим образы Дженни в песне Мери и реальной Матильды сливаются в один лучистый женский образ, а тем самым в один образ. сливаются также Эдмонд и Вальсингам.

Матильда осуществила то, что сулила Дженни. А как ведет себя после ее смерти тот, кого «она считала. чистым, гордым, вольным», в чьих «объятьях знала рай» (в песне: «Ты, кого я так любила, чья любовь отрада мне»), как ведет себя Эдмонд-Вальсингам? Сложенный Вальсингамом гимн чуме раскрывает всю мощь его натуры. Но в то же время гимн чуме-измена памяти Матильды-Дженни, кощунственное нарушение завета Дженни своему милому - даже не приближаться к ее телу, зараженному чумой («Уст умерших не касайся» - и заключительные слова гимна Вал-ьсингама: «... девы-розы пьем дыханье, быть может, полное Чумы»). И пусть Матильда, подобно Дженни в песне Мери, и это простила бы своему возлюбленному, который пытается оргией пира заполнить ,«ужас той мертвой пустоты», которая со смертью жены, а затем и матери воцарилась в его доме (вспомним слова-призыв Дженни к Эдмонду: «Уходи куда-нибудь, где б ты мог души мученье усладить и отдохнуть»), - сам Вальсингам этого себе простить не можеч: «О, если б от очей ее бессмертных скрыть это зрелище!» И горе, овладевшее им, так истинно и глубоко, что даже священник, как бы склоняя перед этим голову, перестает настаивать на уходе его с пира:

Священник

Прости, мой сын. .

(Уходит. Пир продолжается. Председатель остается, погруженный в глубокую задумчивость.)

«погибшего, но милого созданья». Оттого-то священник у Вильсона и уходит «печально». Однако это мало вяжется с тем глубоким и могучим образом председателя пира, который в известной степени намечается в первой половине сцены уже Вильсоном, но со всей полнотой выступает из вкладываемого Пушкиным в его уста гимна чуме. Безграничному, ужасному, особенно в человеке такой силы духа, отчаянию Вальсингама гораздо более, чем банальное продолжение Вильсона, соответствует финал, намеченный Пушкиным в заключительной ремарке его «маленькой трагедии»: пир продолжается, но Вальсингам уже не принимает в нем участия, «погруженный в глубокую задумчивость».

Вместе с тем эти замыкающие пьесу слова психологически перекликаются с первой же репликой Вальсингама в самом начале сцены, когда в ответ на предложение молодого человека выпить в память умершего от чумы собутыльника «с веселым звоном рюмок, с восклицаньем, как будто б был он жив», председатель пира предлагает: «Он выбыл первый из круга нашего. Пускай в молчаньи мы выпьем в честь его». Призывом Вальсингама к внутренней сосредоточенности в себе, в своем горе начинается его роль в пьесе; его «глубокой задумчивостью» пьеса заканчивается. Тем самым гармонически завершается художественная лепка образа главного героя «маленькой трагедии», а вместе с этим и вся «маленькая трагедия», в которой, в полном соответствии с основным законом композиционного мастерства Пушкина, подмеченным еще Белинским, «конец гармонирует с началом».

«Пира» сказывается характерная особенность многих пушкинских финалов: при внешней фабульной словно бы незавершенности их исключительная внутренняя весомость, глубокая содержательность, перспективность. Мы не знаем, что дальше будет с Вальсингамом, но вместе с тем для нас ясно: мы расстаемся с ним в минуты переживаемого им глубочайшего душевного кризиса, из числа тех, что переворачивают и заново перестраивают всю жизнь человека.

«маленькой трагедии» Пушкина - «Моцарт и Сальери», завершающейся, как мы вспомним, безответным вопросом, заданным себе Сальери, о «совместности» гения и злодейства. Причем сама эта безответность полнее и ярче всего раскрывает перед нами всю безысходность страданий убийцы.



 
© 2000- NIV