Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Вольнолюбивая лирика Пушкина (вариант 10)

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.

Вольнолюбивая лирика Пушкина

А. С. Пушкин принадлежал к поколению, воспитанному войной 1812 года. Люди 10-х - 20-х годов ощущали себя участниками истории, жили для будущей славы. Они мечтали о преобразовании России, томились от бездействия.

Со знаменитым афинским демократом и республиканцем сравнивал Пушкин Чаадаева:

Периклес,

А здесь он - офицер гусарский.

Считалось, что великий дар достоин высокой цели, ради которой необходимо отказаться от «частных» тем в поэзии - любви, «разгульной дружбы», уединения. «Любовь ли петь, где брызжет кровь», - обращался к гениальному стихотворцу В. Ф. Раевский.

Однако поэт не мог согласиться с самоограничением, односторонностью своей лирики. Пушкин был изменчив и восприимчив, пробуя различные жанры. Все это вызывало упреки друзей-декабристов.

На первом этапе своего творчества поэт присягает на верность жертвенному служению. В оде «Вольность» (1817 год) он отказывается от любви:

Беги, скройся от очей,

Цитеры слабая царица!

Где ты, где ты, гроза царей,

Разбей изнеженную лиру...

Хочу воспеть свободу миру,

На тронах поразить порок.

«Союза Благоденствия». Передовой, революционной была идея ограничения власти царя в эпоху Пушкина. Осуществить ее можно было только в борьбе с самодержавием. В конце оды поэт говорит о том, что цари первыми должны подчиниться единому для всех закону:

Склонитесь первые главой

Под сень надежную Закона,

И станут вечной стражей трона

Народов вольность и покой.

«Вольность» Пушкина воспринималась передовой молодежью как призыв к борьбе с деспотизмом. Гибель Павла, о которой говорит здесь автор, звучит угрозой царю Александру. Неудивительно, что реакция монарха на эту оду была резко отрицательной.

В послании «К Чаадаеву», написанном Пушкиным в 1818 году, слышен тот же отказ от «частных» поэтических тем, от всего «личного», «тихого»:

Любви, надежды, тихой славы

Недолго нежил нас обман,

Исчезли юные забавы,

Любовное чувство здесь как бы перевоплощается в гражданское:

Минуты вечности святой,

Как ждет любовник молодой

В 1824 году кризис общественного идеала отражается в стихотворении Пушкина «Свободы сеятель пустынный...»:

Паситесь, мирные народы!

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Надежда поэта не только несбыточна, но и вредна. «На тронах поразить порох» его стих, как ему кажется, не может. К чему он, если «чести клич» не будит народы? Пушкин считает, что необходимо вернуться к вечным темам.

Поэт переиначивает концовку послания к Чаадаеву 1818 года - через шесть лет в стихотворении «Чаадаеву»:

Чаадаев, помнишь ли былое?

Давно ль с восторгом молодым

Предать развалинам иным?

Но в сердце, бурями смиренном,

И, в умиленье вдохновенном,

На камне, дружбой освященном,

Пишу я наши имена.

После 1823 - 1824 годов вольнолюбивая тема переосмысляется в стихотворениях о поэте и поэзии. Поэт должен быть свободен от «власти», от «народа»:

Иная, лучшая потребна мне свобода:

Зависеть от властей, зависеть от народа -

Не все ли нам равно? Бог с ними. Никому

Отчета не давать, себе лишь самому

Служить и угождать...

Не подчиняться ничьей прихоти, «не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи» - вот главное, о чем мечтает в стихотворении «Из Пиндемонти» 1836 года А. С. Пушкин.

После декабрьского восстания 1825 года политическая лирика русского поэта далека от вольнолюбивых мечтаний. Пушкин считает, что главное - остаться человеком, властителя он призывает к милосердию («милость с падшим призывал»), жертв восстания - к «гордому терпенью». Он знает, что у истории свой суд.



 
© 2000- NIV