Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Художественное совершенство поэмы Пушкина «Цыганы»

Подкатегория: Пушкин А.С.
Сайт по автору: Пушкин А.С.
Текст призведения: Цыганы

«Цыганы»

«черкесская песня» «Кавказского пленника», построенная в типично романсной форме, едва ли имеет какой-либо фольклорный источник. «Татарская песня» в честь Заремы, которую поют в «Бахчисарайском фонтане» молодые невольницы Гирея, также порождена только обязательным для романтиков стремлением к «местному колориту» и мало связана с содержанием поэмы. Совсем иную функцию несет песня Земфиры, в основе которой лежит народная цыганская хора (плясовая хороводная песня). Песня Земфиры органично включена в поэму. Ее поет сама героиня, и она имеет непосредственное отношение ко всему содержанию «Цыган». Замечательно, что Пушкин как величайший художник и помещает ее в самый центр произведения. Но фольклорное в «Цыганах» не ограничивается только песней Земфиры.

«молдавская песня», отрывок из которой он даже хотел было предпослать «Цыганам» в качестве эпиграфа и который в его изложении гласит: «Мы люди смирные, девы наши любят волю - что тебе делать у нас». Из всего этого следует, что характеры всех трех цыганских персонажей поэмы строятся и развертываются поэтом на образах и мотивах народно-песенного творчества.

«Цыган». Уже прежние поэмы Пушкина восхищали современников своей поэтической прелестью, неслыханным очарованием - музыкой стиха. «Цыганы» - одна из творческих вершин Пушкина-художника. В поэме со всей силой сказывается предельная сжатость и емкость поэтического языка, тот прославленный пушкинский лаконизм, который так поражал современников почти с первых же произведений поэта. Описания цыганского быта отличаются живостью и яркой выразительностью. В поэме почти отсутствуют черты портретной живописи (наружность Земфиры характеризуется всего лишь одним эпитетом: «черноокая»). Образы героев вырисовываются не в описаниях, а в их действиях и поступках, речах, драматических столкновениях. Нарочитая прерывистость, отрывочность, составляющая характерный композиционный признак романтической поэмы, свойственна и «Цыганам». Но «главки», из которых складывается поэма, составляют единое, логически (внутренней поэтической логикой) обусловленное целое. «Цыганы» первый образец той гармоничной композиции, которая является одной из замечательнейших черт пушкинского художественного мастерства.

«Цыганы» являются новым словом в развитии мировой литературы. Ставя и развивая проблемы «культуры» и «природы», Пушкин вносит в ее интерпретацию нечто совершенно свое и небывалое: вскрывает тщету руссоистско-байроновской иллюзии о возможности для цивилизованного человека вернуться назад, в «природу», на не тронутую «просвещением» первобытную почву. Появление среди «детей природы» «ушельца из городов», как назвал Алеко один из современных Пушкину критиков, явилось причиной кровавой драмы, нарушившей мирное цыганское существование. Но и самый быт цыган не так уж безоблачно идилличен. «Роковые страсти» и связанные с ними «беды» существовали в таборе и до прихода туда Алеко. «Счастья нет» и у носителя простоты, мира и правды Старика, уход от которого Мариулы, охваченной неодолимой любовной страстью к другому, при всей «естественности» этой страсти с точки зрения самого же Старика, навсегда разбил его жизнь. И «старая печаль» живет в душе цыгана на протяжении всего его жизненного пути. Тем самым разбивается иллюзия руссоизма о ничем не омрачаемом счастье золотого века.

«гордого» героя-индивидуалиста, апофеоз которому действительно создал один из самых замечательных последователей Руссо, «гордости поэт» Байрон. В своем стремительнейшем идейно-творческом росте Пушкин уходил далеко вперед от своих даже самых передовых современников. В то время как они продолжали «сходить с ума» от творчества Байрона и все больше «сходили с ума» от произведений самого Пушкина («северного Байрона», как в эту пору его обычно величали), великий русский поэт уже произносит свое новое слово и о «байроническом» герое, и об его творце. «Байроническая» по своей жанровой традиции, поэма Пушкина является в идейном, философском и художественном отношении произведением, в котором преодолевается байронизм. В поэзии Байрона высшим началом, фокусом, в котором сосредоточивались все симпатии автора, был герой-индивидуалист. В поэме Пушкина, наоборот, носителем высших ценностей является противостоящее этому герою - в существе своем «безнадежному эгоисту», ссылающемуся на свои собственнические «священные права» и добивающемуся воли лишь для себя,- вольное цыганское племя, народ, представители которого наносят двойное поражение герою. Его разлюбила Земфира (ситуация, невозможная для героев Байрона, которые одни наделены автором прерогативой одарять любовью или отнимать ее); ему дает урок подлинно человеческого поведения (в рассказе об измене Мариулы), а затем над ним произносит суровый, но справедливый моральный приговор Старик.

«высокого чела» героя-индивидуалиста снимается романтический ореол. Причем Пушкин критикует героев Байрона не с позиций той реакционной критики, которая неоднократно предавала анафеме их творца. Пушкин безусловно сочувствует и гордым вольнолюбцам Байрона, и своему Алеко, в изображении которого у него нет никакой сатиры. Но в «Цыганах» показано безысходно трагическое положение «современного человека», зараженного пороками и недугами того «городского», собственнического общества, которое он так ненавидит и презирает, уходящего из своей классовой среды и неспособного прижиться на другой, народной почве. Именно таким глубоким трагизмом овеян финал поэмы. Недаром критики-современники находили «слишком греческим» последний, заключительный стих ее: «И от судеб защиты нет».



 
© 2000- NIV