Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Общие мотивы в поэзии Пушкина и Ахматовой

Подкатегории: Пушкин А.С., Ахматова А.А.
Сайты по авторам: Пушкин А.С., Ахматова А.А.

Общие мотивы в поэзии Пушкина и Ахматовой

Но в то же время ее имя всегда произносилось как имя совершенно самостоятельного, неповторимо оригинального поэта. Сама Ахматова, преклонявшаяся перед именем Пушкина, черпавшая душевные силы в изучении его творчества и внесшая в пушкинистику весомый вклад, с некоторой настороженностью относилась к настойчивым попыткам слишком категоричного сближения их имен.

«Приглушите, - сказала она как-то Льву Озерову. - Если говорить об этом, то только как о далеком-далеком отблеске...» Она была воспитана на преклонении перед оригинальностью, охватившем в начале ХХ века все виды искусства; всякое подражание или заимствование казалось ей недопустимым и лишь в редких случаях - извинительным. Ахматова жаловалась, что «Евгений Онегин», «как шлагбаум», перегородил дорогу русской поэме и что успеха удалось достичь лишь тем, кто умел найти собственный путь. Проблема, вызывавшая разноречивые мнения у исследователей, усложнилась под влиянием исторических обстоятельств. Постановление 1946 года ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», полное площадной брани по адресу Зощенко и Ахматовой, на долгие годы сделало невозможным серьезное исследование этой проблемы. Насмерть перепуганным литературоведам само сопоставление имен Ахматовой («барыньки, мечущейся между будуаром и молельной») и Пушкина - святыни русской культуры - стало казаться недопустимым кощунством.

- Выходцев утверждал ее и в 60-е годы в своей книге «Поэты и время», и в статьях 70-х годов. Поэтому даже в 1987 году никого не удивляло высказывание, например, некоего В. Сахарова: стихи Ахматовой - «поэзия шепота», ближе всего стоящая к «холодновато- правильным конструкциям акмеистов», «несопоставимая по масштабу с поэтическим миром Пушкина» Вплоть до 20 октября 1988 года, когда решением ЦК КПСС было официально отменено постановление 1946 года, поэзия Ахматовой, говоря словами А. Тарковского, оставалась «полупризнанной, как ересь».

за возвращение имени Ахматовой началась гораздо раньше - сразу после ХХ съезда КПСС. Книга А. И. Павловского «Анна Ахматова», написанная именно с этой благородной целью, вышла в 1966 -м , в год ее смерти, и имела отчасти характер победной реляции: поэтесса достойно завершила свой творческий путь, ее имя невозможно вычеркнуть из истории советской литературы. Для окончательного закрепления этого тезиса А. И. Павловский нашел эффектный ход: он заговорил о любви Ахматовой к Пушкину - более как о влюбленности, «женской пристрастности», «даже ревности» Живую Ахматову это могло бы покоробить. Но после ее смерти такой подход был вполне в духе мифологизированного сознания эпохи.

вроде истории любви Марии Магдалины к Христу. Вошло в обычай отмечать любые черты сходства Ахматовой и Пушкина, не вдаваясь в смысл этого сходства: «Когда же речь идет о пушкинских реминисценциях в творчестве Ахматовой, (...) то их необходимость и естественность так очевидны, что любое их истолкование в конечном счете кажется маловажным...»

Примером того, как в некоторых работах понятие «пушкинская традиция» превращается в некую туманную абстракцию, единственным ощутимым качеством которой остается положительный знак, может быть следующее высказывание Наума Коржавина: «Об Ахматовой (...) необходимо говорить и потому, что, несмотря на погруженность в «романность» своего века, по природе она поэт скорее пушкинского склада, чем романного или романтического» Но для того, чтобы продолжить анализ, необходимо иметь перед глазами и текст ахматовского стихотворения.

1.

Мне от бабушки-татарки

Были редкостью подарки;

И зачем я крещена,

Горько гневалась она.

А пред смертью подобрела

И впервые пожалела

И вздохнула: «Ах, года!

Вот и внучка молода».

И простивши нрав мой вздорный,

Завещала перстень черный.

Так сказала: «Он по ней,

С ним ей будет веселей».

2.

Я друзьям моим сказала:

« Горя много, счастья мало» -

И ушла, закрыв лицо;

Потеряла я кольцо.

И друзья мои сказали:

«Мы кольцо везде искали,

Возле моря на песке

И меж сосен на лужке».

И, догнав меня в аллее,

Тот, кто был других смелее,

Уговаривал меня

Подождать до склона дня.

Я совету удивилась

И на друга рассердилась,

Что глаза его нежны:

«И зачем вы мне нужны?

Только можете смеяться,

И цветы сюда носить».

Всем велела уходить.

3.

И, придя в свою светлицу,

Сотый раз припоминать:

Как за ужином сидела,

В очи темные глядела,

У дубового стола,

Как под скатертью узорной

Протянула перстень черный,

Как взглянул в мое лицо

Встал и вышел на крыльцо.

Не придут ко мне с находкой!

Далеко над быстрой лодкой

Заалели небеса,

о ней. Художник Борис Анреп - один из наиболее известных адресатов ахматовской любовной лирики. Именно ему подарила она свой черный перстень. Общей чертой, сближающей обе истории, является мотив разлуки. В обоих случаях разлука была не литературной, а настоящей. Борис Анреп уехал в Англию и большую часть своей жизни провел там.

С Ахматовой они вновь увиделись спустя полвека после расставания - срок, отличающийся от того, что мы находим в пушкинской истории, но не имеющий принципиального значения. В обоих случаях совместное счастье было невозможным и разлука имела окончательный характер. Есть трогательный штрих, подчеркивающий различие: в 1964 году Анреп, встретившись с Ахматовой, чувствовал себя полумертвым, скованным от смущения, потому что перстень у него пропал во время войны, и Анреп с ужасом ждал, что Ахматова спросит о судьбе подарка, а он не сможет ничего ответить. Различие позволяет увидеть сходство : подаренный перстень воспринимался более чем всерьез. Однако все эти штрихи напоминают нам скорее о том, что у жителей земли обычай при расставании дарить любимым именно кольца имеет давнюю традицию и широкое распространение.



 
© 2000- NIV