Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Композиционное своеобразие романа "Герой нашего времени" (вариант 2)

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

"Герой нашего времени"

"Герой нашего времени", помимо прочих своих неоспоримых достоинств, весьма любопытен с точки зрения композиции. Во-первых, он построен циклически, состоит из отдельных, сюжетно не связанных между собой частей. Во-вторых в подаче этих частей нарушена хронологическая последовательность, и описываемые события предстают как бы в "обратной перспективе". Наконец, в разных частях повествование ведётся от разных лиц.

этого образа выявлялась не только в исследовании самого его духовного мира, но и в соотнесении героя с остальными персонажами. Именно поэтому Лермонтов не сразу нашел композиционное решение романа, согласно которому читатель постепенно приближается к герою. Композиция романа подчинена логике раскрытия образа главного героя.

люди принципиально различных типов сознания и дети разных эпох. Для штабс-капитана, старого кавказца, его молодой приятель - явление чужеродное, странное и необъяснимое. Поэтому в рассказе Максим Максимыча Печорин предстает как человек загадочный, таинственный.

Максим Максимыч неслучайно выбран первым рассказчиком. Его образ - один из важнейших в романе, ибо этот человеческий тип очень характерен для России первой половины минувшего века. В условиях вечной войны формировался новый тип "русского кавказца" - чаще всего это были люди, подобные Ермолову, превыше всего ставящие закон силы и власти, и их подчиненные - добрые, искренние и нерассуждающие воины. Такой тип и воплощен в образе Максима Максимыча.

"теплой Сибирью", куда в действующую армию ссылали неугодных - в частности и многих декабристов. На Кавказ ехали и молодые люди в жажде побывать в "настоящем деле", туда стремились и как в экзотическую страну чудес, в край свободы...

Эти черты Кавказа так или иначе сродни Печорину: в нем есть нечто от черкеса (его безумная скачка на коне по горам без дороги после первого свидания с Верой!); он естествен в кругу княжны Лиговской. Единственный человек, с кем у Печорина нет ничего общего, это Максим Максимыч. Люди разных поколений, разных эпох и разных типов сознания, штабс-капитан и Печорин абсолютно чужды друг другу. Потому и запомнился Максиму Максимычу его давний подчиненный, что так и не смог он понять, разгадать его.

В рассказе Максима Максимыча Печорин предстает романтическим героем, встреча с которым стала одним из ярчайших событий в его жизни; тогда как для Печорина и сам штабс-капитан, и история с Бэлой - лишь эпизод в ряду других. Даже при случайной встрече, когда Максим Максимыч готов кинуться ему в объятия, Печорину не о чем с ним говорить: вспоминать Бэлу - болезненно, рассказать старому приятелю - нечего... "Мне пора Максим Максимыч. "

Итак, из новеллы "Бэла" (кстати, написанной позже других) мы узнаем о существовании некоего Печорина - героя романтической истории с черкешенкой. Зачем Печорину понадобилась Бэла; почему, едва добившись ее любви, он скучает и томится; отчего бросился отбивать ее у Казбича (ведь разлюбил!); что мучило его у постели умирающей Бэлы и почему он засмеялся, когда добрейший Максим Максимыч попытался его утешить? Все эти вопросы остаются без ответа; в Печорине - все тайна, поведение героя читатель волен объяснять в меру собственного воображения.

В главе "Максим Максимыч" завеса тайны начинает приподниматься. Место рассказчика занимает давешний слушатель штабс-капитана, путешествующий офицер. И таинственному герою "кавказской новеллы" придаются какие-то живые черты, его воздушный и загадочный образ начинает обретать плоть и кровь.

Странствующий офицер не просто описывает Печорина, он дает психологический портрет. Он - человек того же поколения и близкого, вероятно, круга. Если Максим Максимыч ужаснулся, услышав от Печорина о томящей его скуке: "... жизнь моя становится пустее день ото дня... ", то его слушатель принял эти слова без ужаса как вполне естественные: "Я отвечал, что много есть людей, говорящих то же самое; что есть, вероятно, и такие, которые говорят правду... " И поэтому для офицера-рассказчика Печорин гораздо ближе и понятнее; он многое может объяснить в нём: и "разврат столичной жизни", и "бури душевные", и "некоторую скрытность", и "нервическую слабость".

Так загадочный, ни на кого не похожий Печорин становится более или менее типичным человеком своего времени, в его облике и поведении обнаруживаются общие закономерности. И все же загадка не исчезает, "странности" остаются. Повествователь отметил, что глаза Печорина "не смеялись, когда он смеялся!" В них рассказчик попытается угадать "признак - или злого нрава, или глубоко посеянной грусти"; и поразится их блеску: "то был блеск, подобный блеску гладкой стали, ослепительный, но холодный"; и поежился от "проницательного и тяжелого" взгляда...

"Я схватил бумаги и поскорее унес их, боясь, чтоб штабс-капитан не раскаялся". Написанное от лица повествователя предисловие к "Журналу Печорина" объясняет его интерес к этой личности. Он говорит о бесконечной важности изучения "истории души человеческой", о необходимости понять истинные причины побуждений, поступков, всего характера человека"... и может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сих пор обвиняли... "

"коварной неискренности истинного друга", оборачивающейся "неизъяснимой ненавистью, сгорая, таясь под личиной дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков, советов, насмешек и сожалений". Как близки эти слова горьким мыслям самого Печорина о нынешней дружбе, как объясняют они его убеждение "я к дружбе не способен"!

"Мой ответ - заглавие этой книги". Это же и объяснение его напряженного интереса к герою: перед нами не только своеобразный человек, типичный для своей эпохи. Герой времени - это личность, сформированная данным веком, и ни в какой другой эпохе подобный человек появиться не мог бы. В нем сконцентрированы все черты, все достоинства и недостатки его времени.

"Герой нашего времени, милостивые государи мои, точно портрет, но не одного человека: это портрет, составленный из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии. " Но свой роман "едких истин" он создает не для того, чтобы бичевать пороки: он подносит обществу зеркало, чтобы люди увидели себя, взглянули в собственное лицо, постарались понять себя самих. Это и есть главная задача лермонтовского романа.

об исповедальном характере лермонтовской лирики: это одна из главных черт его творчества. Именно поэтому так важно, что Печорин, ни в коей мере не являясь автопортретом Лермонтова ("Старая и нелепая шутка!" - говорится в предисловии о подобном толковании), все же часто бесконечно близок автору в своих оценках, эмоциях, рассуждениях. Это создает особое ощущение общности беды и вины автора и его героя. Как и в "Думе", поэт, ощущая себя внутри поколения, разделяя его вину и судьбу, своим пониманием общей трагедии, яростным негодованием и всей горечью размышлений выходит из общей массы, поднимается над ней - на недосягаемые высоты духа.

"Журнала Печорина" очень своеобразна. Это как бы "роман в романе". Первая новелла "Тамань" - единый рассказ о происшествии, приключившемся с героем. В ней намечены основные мотивы всего "журнала": стремление Печорина к активным действиям; "любопытство", толкающее его ставить "эксперименты" над собой и окружающими, вмешиваться в дела, до него не касающиеся; его безрассудная храбрость и романтическое мироощущение. И - главное! - стремление понять, что движет людьми; выявить мотивы их поступков, постичь их психологию.

"Княжна Мери построена из дневниковых записей - это почти ежедневная летопись жизни Печорина. И причем он не интересуется "общими вопросами". Он пишет о своих чувствах, мыслях, о своем поведении и о поступках. Печорин сам себе создает приключения, активно вмешиваясь в свою судьбу и жизнь окружающих, меняя ход вещей таким образом, что он приводит к взрыву, к столкновению. Так было в "Бэле", когда он круто изменил судьбу девушки, Азамата, их отца, Казбича, сплетая их пути в немыслимый клубок. Так было в "Тамани", где он вмешался в жизнь "честных контрабандистов", в "Княжне Мери"...

эпохи.

Вопрос предназначения, рока, единоборства человека с судьбой - основной философский аспект романа. Полностью этой проблеме посвящена завершающая глава "Фаталист", в которой Печорин пытается создать некоторую "модель судьбы".

"Фаталист" тоже совершенно намеренно поставлена последней. Случайный спор для Печорина болезненно важен - возможность существования или несуществования предопределена и, в первом случае, пределы самостоятельности личности, для него не предмет отвлеченных умствований но вопрос чуть ли не решающий. Потому что ответ на него, возможно, сможет наконец объяснить Печорину его собственную душу и судьбу, даст ключ к разгадке жизни и человеческой натуры.

"Я люблю сомневаться во всём, - говорит Печорин, - я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает. Ведь хуже смерти ничего не случится - а смерти не минуешь!" Впрочем, смерти Печорин не боится - вспомним, как перед дуэлью с Грушницким он понимает, что ему скучно жить и не жалко умирать. Откуда же тогда это "хуже смерти ничего не случится"? Не содержится ли ответ в других словах - "я всегда смелее иду вперед, когда не знаю, что меня ожидает". Быть может, вот он, истинный страх Печорина - знать, что его ожидает? Ведь это - проклятье всей его жизни - ощущение повторения, того, что он все это уже знает или представляет слишком хорошо, чтоб желать увидеть и испытать.

"страх" - не слишком подходящее слово. Он слишком привык к скуке повторения, чтоб бояться. Скорей это можно обозначить как тоскливое, слегка брезгливое отвращение. "Я вступил в эту жизнь, пережив ее уже мысленно, и мне стало скучно и гадко, как тому, кто читает дурное подражание давно известной книги". Смерть - заведомо определенный факт, вот уж о чем любой человек точно знает заранее - не потому ли она вызывает у Печорина такую неприязнь? И именно тема смерти - последняя в романе (хотя о смерти самого Печорина мы узнаем гораздо раньше, в предисловии к его журналу). Смерти и неизбежности.



 
© 2000- NIV