Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Рецензия на поэму Владимира Маяковского «Облако в штанах»

Подкатегория: Маяковский В.В.

«Облако в штанах»

Поэма создавалась на протяжении 1914 - первой половины 1915 года и сначала называлась «Тринадцатый апостол». Сам Маяковский определял композицию произведения как четыре крика или четыре части: «долой вашу любовь, «долой ваше искусство», «долой ваш строй» и «долой вашу религию».

«об окровавленный сердца лоскут». В его душе «ни одного седого волоса». Идет - «красивый, двадцатидвухлетний» по лесенке своих строф с предчувствием новой огромной любви. «Вы думаете, это бредит малярия?» Нет, это первый крик в первой части. Из ожидания любви рождается образ Марии - украденной Джоконды. Будет любовь или нет? Какая - большая или крошечная?

В этом ожидании есть надежда и обреченность, спокойствие и бешеная пляска нервов. «Уже у нервов подкашиваются ноги». Поэту мало его «я». В этом диком шаманском танце поэт слышит знакомый, бесконечно дорогой ему голос. Кто говорит? Мама?

Мама!

Мама!

У него пожар сердца.

Среди стольких

«блестящих», «в касках».

Мама - единственный человек, способный помочь поэту «на ребра опереться». И коль «не выскочишь из сердца», пусть мама «крик последний... в столетия выстонет». Так обрывается первый крик. А крик второй уже «торчком стоял в горле». Долой ваше искусство!

Ничего не хочу читать.

Книги?

«Не над книгами поэт «ставит» nihil». Он обращается к «каторжанам города-лепрозория». «Господа! Остановитесь! Вы не нищие, вы не смеете просить подачки!» Зачем вам «варево» из «Любовей и соловьев»? В финале второго крика на первый план выходит Маяковский-футурист, взошедший «на Голгофы аудиторий Петрограда, Москвы, Одессы, Киева». «Видели, как собака бьющую руку лижет?!» Так и поэт готов душу вытащить, растоптать и «окровавленную» дать, как знамя. Эхо второго крика подхватывает другой писатель-футурист:

сквозь свой до крика

«грядет шестнадцатый год» и «выше вздымайте, фонарные столбы, окровавленные туши лабазников» звучат как предсказания. Тогда для поэта строки о сумасшествии и кровавом закате были лишь образами, отражающими его внутреннее состояние. В третьем крике появляется тень Богоматери, «въевшейся глазами» в сердце поэта. Автор нарекает себя тринадцатым апостолом, стихами которого будут потомки крестить детей. Это подводит читателя к финальной части поэмы. Долой вашу религию!

В четвертом крике снова возникает образ Марии. Поэт возвращается к ней, но если вначале в «поэтиной» душе нет «ни одного седого волоса», то теперь он «уже начал сутулиться». Имя Марии звучит как надежда на любовь, и забыть его страшно.

какое-то

величием равное богу.

«миллионы огромных чистых любовей и миллион миллионов маленьких грязных любят», готов беречь Марию, как солдат единственную ногу. «Хочешь, Мария?!» Не хочет!

Куда же нести поэту «окапанное слезами» сердце? И он становится «бок о бок» с Богом.

Давайте - знаете -

Хочешь?

Не хочет!

«Я тоже ангел, я был им...» «Я думал - ты всесильный божище, а ты недоучка, крохотный божик». Что делать, если «звезды опять обезглавили и небо окровавили бойней». Остается лишь встать во весь свой огромный рост и крикнуть:

Небо!

Снимите шляпу!

Я иду!

Крики, слившиеся в один вопль, потонули в молчании вселенной, которая «спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо».

«Миллион любовей», Наполеон, ведомый, как мопс, на цепочке, город-монстр, лопающийся от сала, хохочущие в спину канделябры, пешеходы, которых «обсосала» «морда дождя». Во всем слышатся огромные шаги автора, сумевшего так себя вывернуть, «чтобы были одни сплошные губы». Эмоции поэта взламывают стихотворные строки, превращая их в «лесенку».



 
© 2000- NIV