Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Я хочу быть понят моей страной... (По лирике В. Маяковского.), вариант 5

Подкатегория: Маяковский В.В.


Среди всех поэтов XX века можно встретить немало блистательных имен. Это были и поэты, отмеченные несравненной мощью гражданского пафоса, и мастера, владевшие исключительным умением показать удивительное слияние поэзии с социалистической революцией. В этом пантеоне великих имен имя Маяковского занимает одно из первых мест.

«…несмотря на весь почет ему, весь плач по нем Москвы и России, Россия и до сих пор не поняла, кто ей был дан в лице Маяковского». Поэт остался непонятым. Предчувствие этого трагического отчуждения, непонимания самого глубокого и чистого, что было в нем, беспокоило Маяковского много лет:

Я хочу быть понят моей страной.

А не буду понят, что ж.

Как проходит косой дождь.

В русскую поэзию юный Владимир Маяковский пришел страдающим и одиноким. В стихах молодого поэта поражало необычное содержание и ошеломляющая поэтическая новизна. «Таких смелых, радикальных изменений в поэзии не совершил ни один поэт XX века». Ранняя лирика Маяковского изобилует образами, взятыми поэтом из окружающего мира. Каждый штрих, каждая деталь, любое слово – все несет в себе отпечаток личности, настроения, чувств автора. Поэтому может показаться, что его поэзия очень неоднозначна и противоречива. Например, пока его сердце полно любви, страсти, вся душа его поет, то даже луна может быть для него и «любовницей рыжеволосой», и матерью его поэзии. Поэт обращается к ней со словами:

– моя песня…

Но вот настроение кроткой любви, какого-то неуловимого духовного единения с окружающим миром сменяется неожиданной враждебностью. Так же остро и сильно, как ранее любил, теперь чувствует поэт всю мерзость, склизкое и безысходное зло этого мира. И луна — та же самая луна — видится поэту совершенно иной:

... а за солнцами улиц где-то

ковыляла

никому не нужная

дряблая луна.

Все этапы личностного становления Маяковского совпадают у него со временем творческого становления. Отсюда и та противоречивость, бескомпромиссность его ранней лирики. Ощущение прилива творческих сил, готовность к работе, постоянному духовному неспокойствию подводят Маяковского к пониманию его поэтического кредо: он должен отдать трактирам и площадям свой «рвущийся, непокорный, непрожеванный крик». Маяковский сделал самый смелый и решительный шаг, превратив поэзию в активную участницу митингов, демонстраций, диспутов, направленных на критику далекой от совершенства жизни, резкого несоответствия мечты и действительности:

Страшнее Врангеля обывательский быт.

Скорее головы канарейкам сверните

Чтоб коммунизм канарейками не был побит!

И бог заплачет над моею книжкой!

Не слова — судороги, слипшиеся комом,

и побежит по небу с моими стихами под мышкой

поэтому в стихах не могли не появиться ноты атеизма, опустошенности, обманутости:

Я одинок, как последний глаз

У идущего к слепым человека!

Маяковский сейчас испытывает глубокий душевный кризис, сопровождающийся болью от одиночества, которое он переживает, и эту боль поэт не может отделить от трагической судьбы своей родины, своего времени, своего поколения:

…Вздыбилось ржанье оседланных смертью коней.

Мутью озлобив глаза догнивающих в ливнях огней!

Наполненная гражданским пафосом, «митинговая» поэзия Маяковского, несмотря ни на что, нашла путь к сердцу каждого читателя. Призывная сила в лучших стихах поэта неотделима от задушевности. Он вошел в жизнь народа быстро возгорающимся, неудержимым в страсти, деликатным, предупредительным, трогательным и нежным в заботе о других. Как способен он чувствовать, сопереживать, как способен наслаждаться земными человеческими радостями! Но многие люди забыли черты его истинной поэзии, поэзии сердца и любви, поэзии, исполненной боли и одиночества, поэзии колких рифм и разлетающихся строк, нежной и поющей, что привело читателей в тупик непонимания, о котором писала Цветаева. Быть может, будущее воспримет поэта, поймет и примет его настоящим, таким, какой он есть, искренним, ранимым и «исключительно нежным»:

Грядущие люди! Кто вы?

Вам завещаю сад фруктовый

моей великой души.



 
© 2000- NIV