Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Тема будущего в лирике Маяковского (вариант 2)

Подкатегория: Маяковский В.В.

Тема будущего в лирике Маяковского

вокруг творчества Маяковского были необычайно острыми. В печати появились статьи, авторы которых пытались доказать, что произведения его - всего лишь «однодневные агитки», которые не выдержат испытание временем и скоро забудутся. Под «обстрел» попали даже такие шедевры, как поэма «Хорошо!», пьесы «Клоп» и «Баня». Выступая на открытии своей выставки 25 марта 1930 года, Маяковский говорил: «Очень часто в последнее время... говорят, что я стихи просто писать разучился и что потомки меня за это взгреют... Я человек решительный. Я хочу сам поговорить с потомками...»

«через хребты веков и через головы поэтов и правительств » к людям будущего, Маяковский хочет рассказать им не только о своей поэзии. Он иначе определяет тему разговора: «Я сам расскажу о времени и о себе». Но было бы неточным сказать, что поэт рассказывает о себе на фоне времени. Образ эпохи и рассказ о себе как бы сливаются воедино, ибо жизненный путь поэта - это частичка пути народа, он обусловлен временем. Время, эпоха - вот ключ, который поможет «товарищам потомкам» оценить его творчество:

революцией

поэзии -

«Про это» Маяковский обращается к грядущему человеческому могуществу, которое воплощает «большелобый тихий химик» и его «мастерская человеческих воскрешений». Мотив космический, но и щемящее-земной:

Ваш

звездностью бесчисленных ночей.

На меньшее Маяковский не мог согласиться. В свое время Державин вскричал: «Злодействы землю потрясают, неправда зыблет небеса». Маяковский верит, что небеса должны осветиться звездами любви. Против «вселенского горя» - вселенское счастье. «Чтоб вся на первый крик: - Товарищ! - оборачивалась земля». При мысли о Маяковском всегда сжимается сердце. А. В. Луначарский искренне сокрушался: «Не все мы похожи на Маркса, который говорил, что поэты нуждаются в большой ласке. Не все мы это понимаем, и не все мы понимали, что Маяковский нуждался в огромной ласке...» Маяковского невозможно представить бронзовой фигурой, которой ни от чего не больно. В молодости поэт сказал: «Я - где боль, везде...» Душа поэта растет, но не изменяет себе. В 1920 году Маяковский написал стихотворение «Хорошее отношение к лошадям» - о любви, о нежности, о сострадании, о том, что может доброе слово, после которого веришь: «и стоило жить, и работать стоило». В стихотворении «Необычайное приключение...» поэт разговаривает с солнцем, как работяга с таким же работягой. И солнце, и поэт начали работать вместе день и ночь - и тьмы как не бывало. Так родился удивительный девиз Маяковского:

светить везде.

До дней последних донца,

и никаких гвоздей!

и солнца!

В стихотворении «Юбилейное» Маяковский рассказывает Пушкину: «Я теперь свободен от любви и от плакатов». И плакаты тоже требовали любви, страсти, солнечного «чернорабочего подвига». Но поэзия - это воля, простор, стихия. На берегу Терека, над которыми витают образы Лермонтова, Маяковский горюет и злится на себя: «Мне место не в «Красных нивах», а здесь, и не построчно, а даром реветь стараться в голос во весь, срывая струны гитарам» («Тамара и Демон»). Нет, это невозможно: долг зовет поэта. «Для веселия планета наша мало оборудована. Надо вырвать радость у грядущих дней» («Сергею Есенину»). И снова, и снова повседневный, изматывающий труд... «Я себя советским чувствую заводом, вырабатывающим счастье» («Домой»). Но и завод устает, стареет... «Все меньше любится, все меньше дерзается, и лоб мой время с разбега крушит. Приходит страшнейшая из амортизаций - амортизация сердца и души» («Разговор с фининспектором о поэзии»). Так приходит трагический финал... Но отчего же все более яркий свет излучает образ Маяковского? Поэт оставил горделивое, вызывающее, дерзкое утверждение героики судьбы поэта и времени:

вы,

где,

путь,

Да. Иной ценой не добывается поэзия, равная подвигу! Маяковский осветил новым светом миссию поэта. Выше бессмертия поэтической строки, выше жизни в поэзии поэт считал бессмертие общего дела, жизнь, растворенную в грядущем. Так возникло поразительное самоотречение поэта-воина: «... умри, мой стих, умри, как рядовой, как безымянные на штурмах мерли наши!» С гордостью называя себя «агитатором, горланом-главарем», Маяковский просит при оценке его творчества учитывать специфику красоты стиха первых лет революции. Понятие красоты поэтического слова для Маяковского - понятие не постоянное, а изменяющееся. Если в прошлом красивым считалось изображение амуров и сцен помещичьей охоты, то красота революционной поэзии пролетариата в другом: стих поэта дойдет к потомкам «весомо, грубо, зримо», в полном соответствии с характером своей эпохи. И эти стихи не «ласкающие ушко», а сражающиеся.

«содрогающего величия», как героико-трагическая песнь революционной эпохи. Да и мера величия Маяковского не только в его стихах - она и во всей его судьбе, во всем его подвиге. Это важно подчеркнуть, чтобы понять, в чем живое значение Маяковского, отчего мы доныне оборачиваемся на голос поэта: «Слушайте, товарищи потомки...»



 
© 2000- NIV