Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Трагедия «Владимир Маяковский»

Подкатегория: Маяковский В.В.

Трагедия «Владимир Маяковский»

Своеобразие положения В. Маяковского в литературе тех лет заключалось в том, что его творчество по своей социальной устремленности было направлено не только против тех, с кем он вместе выступал, кто непосредственно окружал и поддерживал. Главным в его поэзии была гуманистическая идея освобождения, возвеличения человека.

Война шла за самое дорогое для всей демократической литературы - за человека, за освобождение человека. Первое сколько-нибудь развернутое выражение эта идея получила в его юношеской пьесе «Владимир Маяковский». Осенью 1913 г. пьеса была закончена, но названия у нее не было. Зато с самого начала был определен жанр, вернее, характер изображенного в ней конфликта: трагедия. Это! был крик мятущейся, негодующей, страстно жалующейся и любящей, страстно ненавидящей душС– юноши-поэта, не примиренного с жизнью. Это его трагедия - Маяковского. Но это не только его личная трагедия, это трагедия людей, которые ищут слияния с массами, пути к народу.

Маяковский чувствует себя «последним поэтом» мира, изуродованного горем и злом жизни. В прологе он обращается к представителям этого идейно враждебного мира: Вам ли понять, Почему я, Спокойный, Насмешек грозою Душу на блюде несу К обеду идущих лет. С небритой щеки площадей Стекая ненужной слезою, Я, быть может, Последний поэт.

В обещании заложена идея действия, идея одиночки в человеческой общности, которая требует от него жертв, требует трагического искупления. Пролог кончается жертвой: «... тихим, целующим шпал колени обнимет мне шею колесо паровоза». Поэт кладет свою душу ради счастья людей.

Он вознамерился сбросить бога с его трона. В тон главному герою произносит свою исповедь тысячелетний старик:

Глядит обезумевший бог... Он бог,

А кричит о жестокой расплате, а в ваших

Душонках поношенный вздошек,

Бросьте Его!

эксцентрического-образа - «гладьте сухих и черных кошек!»

ремарками, расположенными по принципу градации: «Все в волнении», «Еще тревожнее», «Тревога. Гудки», «Тревога выросла. Выстрелы. Начинает медленно тянуть одну ноту водосточная труба. Загудело железо крыш», «Вступают удары тысячи ног в натянутое брюхо площадки».

Восстание угнетенных против угнетателей видно из призыва Поэта, главного героя трагедии, открывающего «всемирный праздник» нищих:

Ищите жирных в домах-скорлупах, и в бубен брюха веселее бейте! Разбейте днища у бочек злости...

Вместе с тем это - бунт «вещей». Кульминационным пунктом трагедии «Владимир Маяковский» как раз и является в этот момент (о котором рассказывает один из персонажей), когда разъяренные «вещи» начинают «скидывать лохмотья изношенных имен».

Так, в трагедии Маяковского социальный бунт сливается с восстанием «вещей», выражающим в образной фантастической форме «бунт» кубофутуристов против существующего языка; этот «бунт» осуществлялся на практике, как уже говорилось, в произвольном словотворчестве.

В словах Поэта можно различить отзвуки футуристических деклараций: «я - царь ламп!»; «наши новые души, гудящие, как фонарные дуги», - говорит он, тем самым противопоставляя себя «тысячелетнему старику», призывающему «гладить сухих и черных кошек».

облик пророка: «Вас, детей моих, буду учить непреклонно и строго»; «Я ногой, распухшей от исканий, обошел и вашу сушу и еще какие-то другие страны...» В поисках «необыкновенной души» жаждущий исцеления Поэт находит лишь мещанскую, обывательскую «душу» в «голубом капоте»... Центральный образ трагедии, носящий бунтарский характер, вместе с тем глубоко трагичен и одинок, в нем «на кресте из смеха, распят замученный крик». Пытаясь избавить угнетенных, искалеченных людей города от страданий, Поэт вначале зовет их к восстанию. Но после мятежа, уже в «новом городе»- «скучно». Нищие возлагают теперь все свои надежды на Поэта. Он не в состоянии помочь людям и не знает, как это сделать, обещает лишь отнести их слезы «темному богу гроз». Настроения пессимизма, отчаянья, жертвенности и трагедии Маяковского свидетельствуют об идейной незрелости могучего таланта в этот период.

Смутности и противоречивости содержания трагедии соответствуют и особенности ее художественного метода. Как и стихотворения этого периода, трагедия характеризуется нарочито усложненной метафоричностью. Однако и здесь в некоторых казалось бы произвольно-причудливых метафорах можно обнаружить отголоски конкретных жизненных фактов и событий.

«Человек без глаза и ноги», «Человек без уха», «Человек без головы» и другие). Здесь «автор противостоит остальным персонажам, входит в мир как реальное лицо, разрушая условности лирического театра». Гротеск усиливает впечатление от несовершенства и уродства миропорядка.

Поэт готов был провозгласить себя заместителем бога на земле. Но кроме безграничной жалости к слабым людям и такой же ненависти к богу, выдуманному самыми слабыми из них, у самого поэта нет еще таких простых слов, которые могли бы указать людям путь к победе над горем жизни. Готовность к жертве ради счастья людей противопоставлялась Маяковским буржуазному индивидуализму. Но сама по себе готовность к жертве без осознания ее смысла ничего не могла дать людям. Эта готовность поэта не была революционной, не вела к действительному «слиянию человека с человечеством».

В этом и заключалась трагедия Поэта и героя в пьесе Маяковского. И недаром сам герой говорил о себе в прологе: «стекая ненужной слезою...» Ненужная жертва не имеет ничего общего с идеей революции - Маяковский еще не мог подняться в своей пьесе до политического осознания идеи.



 
© 2000- NIV