Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Направленность сатирических произведений В. В. Маяковского. Основные темы, идеи и образы

Подкатегория: Маяковский В.В.

Направленность сатирических произведений В. В. Маяковского. Основные темы, идеи и образы

«Гимн судье», «Гимн ученому», «Гимн критику», «Гимн обеду», «Гимн взятке» и т. д.), в которых он показал социальное уродство мира.

Сатира Маяковского 1918-1919 годов была направлена против старого мира, который, как тогда казалось поэту, единым махом уничтожается революцией. Так, в 1918 году он насмешливо и навсегда хоронил бюрократа:

Упокой, господи, душу бюрократову.

Но в 1921 году поэт вынужден признать, что поспешил с похоронами, и вновь берется за сатирическое перо, разоблачающее уже советского бюрократа, который «противней царского во сто крат».

В 1922 году Маяковский публикует стихотворение «Прозаседавшиеся». Особенностью этого произведения является то, что здесь нет конкретного образа бюрократа, но есть обобщенная картина заседающих и перезаседающих бюрократов. Сатирический эффект нарастает постепенно. Вначале мы узнаем, что каждое утро поэт видит, как «расходится народ в учрежденья». В этой довольно будничной информации настораживает лишь то, что названий этих учреждений как будто многовато: глав..., ком..., полит..., просвет... Но уже не вызывает сомнения сатирическое звучание второй строфы:

Обдают дождем дела бумажные,

Чуть войдешь в здание:

Служащие расходятся на заседания.

Становится ясно, что эти «работники» занимаются лишь бумаготворчеством: многочисленные сыплющиеся листки у поэта ассоциируются с дождем. Уж если «самых важных» отбирается до полусотни, то можно представить, сколько там накопилось и не столь важных и просто второстепенных и третьестепенных. Причем сразу по приходу в учреждение «служащие расходятся на заседания». Создается такое впечатление, что их работа только в том и состоит, чтобы заседать. А какой от этого прок?

простого народа, чему, казалось бы, чиновники и призваны служить на самом деле. А этих бессмысленных заседаний на день приходится столько, что четырежды являющийся на прием гражданин, которому необходимо решить важный для себя вопрос, так ни разу и не застает на месте нужного ему начальника. Начальник же - «товарищ Иван Ваныч» - на заседании с громким названием «Объединение ТЕО и Гукона». А что кроется за такими мудреными словами? Оказывается, ТЕО - это театральный отдел Главполитпросвета, а Гу- кон - главное управление коннозаводства. Спрашивается: какой смысл в объединении столь разных по своим направлениям учреждений?

Второй раз Иван Ваныч находился на заседании, где решался вопрос о «покупке склянки чернил Губкоопе- ративом». В данном случае незначительный вопрос, который может решить один человек в рабочем порядке, подвергается длительному и ненужному обсуждению, отрывающему людей от забот более насущных.

И третье посещение оказывается безрезультатным, так как все до 22 лет находятся на заседании комсомола. Уже «глядя на ночь», проситель снова появляется в учреждении, но и на этот раз таинственный Иван Ва- ныч оказывается на заседании А-бе-ве-ге-де-же-зе-кома. Абсурдное название заседания раскрывает абсурдность его содержания.

Эти четыре эпизода являются своеобразным подступом к главной картине, которая развернется, когда разъяренный посетитель врывается на само заседание и обнаруживает лишь половинки людей. На его крик: «Убили! Зарезали!» слышится в ответ «спокойнейший голосок» секретаря: «Они на двух заседаниях ершу. В день заседаний на двадцать надо поспеть нам. Поневоле приходится раздвоиться. До пояса здесь, а остальное там».

«людей-половинок», она лишь подчеркивает реальность - заседательскую суетню бюрократов, превративших свою работу в одно большое и безрезультатное заседание. И потому неслучайно в конце стихотворения как итог, как вывод звучат строки:

О, хотя бы еще одно заседание относительно искоренения всех заседаний!

«прозаседавшиеся» прочно вошел в русскую разговорную речь.

«Крокодил», «Крысодав», «Красный перец». Его сатирические произведения печатались также в «Известиях», «Труде», «Комсомольской правде», «Рабочей Москве». Маяковскому принадлежит также целый ряд сатирических сборников: «Советская революция», «Маяковский издевается», «Маяковская галерея», «Без доклада не входить», «Слоны в комсомоле» и т. д..

Однажды на собрании литературной группы в Нижнем Новгороде поэту задали вопрос: «Почему вы все пишете о недостатках, о грязи, а не пишете о прекрасном, о розах?»

«Я не могу не писать о грязи, об отрицательном, - отвечал Маяковский, - потому что в жизни еще очень много дряни, оставшейся от старого. Я помогаю выметать эту дрянь. Уберем дрянь, расцветут розы, напишу о них».

В стихотворении «Мрачное о юмористах» поэт призывал сатириков «крыть розгой» все общественные пороки. «Для подхода для такого мало, что ли, жизнь дрянна?» - задавал он им риторический вопрос. Сам же он беспощаден в преследовании плохого, отрицательного. Маяковский был непримирим к мрази в любом обличии и проявлении, и потому совершенно неслучайны в его творчестве такие стихотворения, как «Хули- ганщина», «Взяточники», «Товарищ Иванов», «Помпадур», «Столп», «Подлиза», «Мразь» и многие другие.

В стихотворении «О том, как некоторые втирают очки товарищам, имеющим циковские значки», автор затрагивает и раскрывает проблему, ставшую характерной для всей советской системы.

Итак, два человека со значками в виде красных флажков, указывающих на то, что они из центрального исполнительного комитета (ЦИК), направляются для проверки в учреждение. Дверь перед ними предупредительно распахивает швейцар, заведующий, не гордясь ни чином своим, ни окладом, сразу же принимает обоих без всякого доклада. Очереди никакой нет, услужливо подносятся необходимые справки и резолюции... Словом, все как надо, как и следует при социализме - без всякой волокиты, без бюрократства, как удобно для народа. Члены ЦИКа не могут скрыть своей радости: «Рай земной, а не учрежденьице».

«лается»: «Ишь, шпана. А тоже - шляется!» Попробовали зайти с черного входа, но и там кто-то потребовал с них пропуска. - Вчерашний секретарь выглядит сегодня «величественней Сухаревой башни», а девушка, услужливо подносившая справки, не отвечая на вопрос, сидит и пудрит веснушчатый нос. Оказалось, что к заведующему никак нельзя попасть без предварительного доклада, а очередь удавом шесть раз обвила здание... Члены ЦИКа сидят и удрученно размышляют о том, как всего лишь за день могло обюрократиться такое образцовое учреждение?! Им и в голову не приходит, что в первый раз им просто пустили пыль в глаза, по значкам угадав в них представителей центрального исполнительного комитета, а во второй день они столкнулись с тем, с чем сталкивается простой народ ежедневно.

Со свойственной ему категоричностью и максимализмом, в конце стихотворения автор ставит вопрос ребром: надо или бюрократам дать по шапке, или каждому гражданину дать по флажку (т. е. по значку, по которому всякого человека могли бы обслужить на том же уровне, что и членов ЦИКа).

В стихотворении «Товарищ Иванов» Маяковский выявляет в своем персонаже, занимающем высокий пост, черты, роднящие его с дореволюционными чиновниками. Этот человек - льстец и подлиза. Он не только всегда и во всем угождает начальству, но и перенимает «начальственную маску, начальственные привычки, начальственный вид.» Для него это верный способ сохранить свое кресло в то время, когда другие сокращаются и увольняются. По мнению поэта-сатирика, такие люди пролезут всюду, «подмыленные скользким подхалимским мыльцем». И не в силах скрыть своего негодования против возрождаемых старых порядков автор возмущенно вопрошает:

в дооктябрьской консистории?!

В стихотворении «Столп» поэт яростно выступает против тех, кто под различными предлогами зажимает критику и гласность. Именно таков товарищ Попов, считающий критику «подрывом, подкопом». Этот партиец перепуган тем, что в газете критикуют, «не щадя авторитета, ни чина, ни стаяса, ни должности», он страшно боится быть «осрамленным». Он не понимает, как это можно позволить «низам подряд, всем! - заниматься критиканством?!» Обычную критику он воспринимает как «критиканство» и с тревогой думает о том, что если и дальше пойдет таким образом, могут добраться до Иванова, затем - до него, а после и до Совнаркома! (Совет народных комиссаров). Именно поэтому он перепугано кричит во весь голос: «Товарищи, ведь это же подорвет государственные устои!»

Совершенно с противоположной точки зрения смотрит на проблему сам Маяковский:

Мы всех зовем, чтоб в лоб, а не пятясь,

критика дрянь косила. И это

чистоты, и силы.

Придерживаясь такой позиции, Маяковский принародно бичевал и высмеивал все то, что порочило и дискредитировало завоевания революции и идеи социализма. Он верил в них и служил им своим творчеством, и не вина поэта, что новая власть и новый строй не оправдали возложенных на них надежд.



 
© 2000- NIV