Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Ранняя лирика В. В. Маяковского

Подкатегория: Маяковский В.В.

Многие считают, что Маяковский обладал "громким голосом" трибуна революции, был поэтом общественным по преимуществу, как он сам написал: "Себя смирял, становясь на горло собственной песне". Все это и так, и не так. Голос был действительно громкий, рост - высокий, подбородок - мужественный, хотя совсем не такой квадратный, как на большинстве изображений поэта. Но душа у поэта всегда была нежной, ранимой,, уязвимой, податливой на любовь и ласку, чувствующей чужую боль, как свою. Всякое чувство другого немедленно отзывалось во всем существе поэта. Он находит "родственные души" там, где никому до него вообще не пришло бы в голову искать эту родственность. Весь мир вокруг него живой. Это можно видеть в стихотворении "Скрипка и немножко нервно... ". Поэт, взбудораженный, обожженный жалобами скрипки, ее беззащитным одиночеством, предлагает ей "жить вместе", потому что он - и сам такой же.

"Сам такой же" - одна из центральных эмоций ранней (и не только ранней) лирики Маяковского. В стихотворении 1918 года "Хорошее отношение к лошадям", написанном не в самое спокойное время, когда от "трибуна революции" уже ждали (да и получали) другие стихи, есть такие строки: "Подошел и вижу глаза лошадиные... Улица опрокинулась, течет по-своему... " Вот это было в нем главное - увидеть глаза, отразиться в этих глазах, влиться в них, но главное - принять в себя изливающуюся из них "общую звериную тоску" и откликнуться, броситься навстречу в неудержимом порыве: "я - как ты": "Лошадь, не надо, лошадь, слушайте, - чего вы думаете, что вы их плоше? Деточка, все мы немножко лошади, каждый из нас по-своему лошадь". А скрипке, лошади, человеку, оказывается, именно этого и надо - сочувствия, сопонимания, сострадания, то есть ощущения своего не-одиночества, ощущения своей причастности к другим жизням, совсем не похожим на твою: "Может быть - старая - и не нуждалась в няньке, может быть, и мысль моя ей показалась пошла, только лошадь рванулась, встала на ноги, ржанула и пошла. Хвостом помахивала. Рыжий ребенок. Пришла веселая, стала в стойло. И все ей казалось - она жеребенок, и стоило жить, и работать стоило".

"Плыли по небу тучки. Тучек - четыре штучки: от первой до третьей - люди, четвертая была верблюдик". И еще - ощущением собственной огромности, взрослости и способности пожалеть и утешить. Каким-то странным чувством, что от твоей заботы и тревоги все зависит в этом мире. Мое любимое стихотворение этого периода - "Послушайте". В нем забота и тревога, без которых ничего не совершается и не совершится в мире, выражены в пронзительных строчках про человека, которому нужно, необходимо, чтобы зажигались звезды: "И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит - чтоб обязательно была звезда! - клянется - не перенесет эту беззвездную муку! А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит кому-то: "Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!"

"флейта водосточных труб", если его лихорадит - так мир сотрясает гроза. Он огромнее всего, что можно вообразить, в мире, и _ поэтому часто ощущает свою ненужность и одиночество. Наиболее прямо это чувство выражено им в стихотворении "Себе, любимому, посвящает эти строки автор": "Если б был я маленький, как Великий океан, - на цыпочки б волн встал, приливом ласкался к луне бы. Где любимую найти мне, такую, как и я? Такая не уместилась бы в крохотное небо!"

на содрогания целого мира.



 
© 2000- NIV