Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Зрелище образов в ранней лирике В. Маяковского

Подкатегория: Маяковский В.В.

Зрелище образов в ранней лирике В. Маяковского

Я поэзии одну разрешаю формулу: краткость, точность математических формул.

В. Маяковский

уж сложным.

Кто скажет - сложный, кто - простой. А на самом деле - простой и сложный одновременно. Я буду говорить не обо всем Маяковском. Мне хочется найти код его жизни. Или скажем так: научиться угадывать мысль, которая стоит за образом, почувствовать героя, мыслящего нередко фантастическими картинками.

Задача на первый взгляд не сложная. Герой Маяковского не прячется в искусно нарисованный пейзаж или за сценой. Он выходит на самое видное место и говорит о себе громко и прямо. «Эй, вы! Небо! Снимите шляпу! Я иду!» - слышим мы повелительный голос.

С самого начала - уже в первых стихах и книгах - задан этот масштаб: «Рядом луна пойдет - туда, где небосвод распорот. Поравняется на секунду, примерит мой котелок». Шаг поэта не знает расстояний, одним махом достигая луны.

Даже сама Вселенная - хотя большой, но вполне домашний и не страшный зверь: «Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо». Живая, доступная Вселенная - и человек, равный ей.

Человек поставлен у Маяковского лицом к лицу с человечеством, с Землей, с космосом. Все остальное измеряется этими грандиозными масштабами.

Отношение человека к ним свободное, повелительное, даже небрежно снисходительное.

Вот он на улице: «Я вышел на площадь, выжженный квартал надел на голову, как рыжий парик». Заметим, что не улица поглотила человека, а он целый квартал нахлобучил на голову и пошел, как его хозяин.

Но что квартал! «... В небе, лучик сережкой вдев в ушко, звезда, как вы, хорошая, - не звезда, а девушка». По старым литературным традициям любимую сравнивали с луной, звездой, солнцем. Для Маяковского звезда - хрупкая девушка. Он ощущает ее как свою спутницу, идущую рядом.

А в поэме «Облако в штанах» маленькая сценка являет уже острый конфликт. Из сигарного дыма, похожего на ликерную рюмку, вытягивается пропитое лицо поэта богемы, любимца непритязательной развлекающейся публики. Герой с презрением бросает слова: «Как вы смеете называться поэтом и, серенький, чирикать, как перепел!»

И тут уже поэт показывает иные принципы, иные отношения с миром: «... уйду я, солнце моноклем вставлю в широко распространенный глаз». Настоящий поэт на свет смотрит не через ликерную рюмку, а через солнце! Его зрение открывает дальние миры. Оно щедро одаряет читателя: «... хотите, из правого глаза выну целую цветную рощу?!»

«жена моя. Моя любовница рыжеволосая».

Один из героев трагедии «Владимир Маяковский» говорит: «Мы солнце приколем любимым на платье, из звезд накуем серебрящихся брошек».

Почти то же обещает и сам поэт в стихотворении «Мы»: «Перья линяющих ангелов бросили любимым на шляпы, будем хвосты на боа обрубать из комет»...

Чтобы проникнуть в поэтический мир Маяковского, надо научиться «читать» эти образы. Мало представить эти грандиозные зрелища. Мало удивиться фантастической красоте и смелости. Надо еще установить их значение. Не только оценить эмоциональный напор - то, что сказано - это вызывающе, дерзко, по своему красиво и необычно, - но понять, что именно хотел сказать Маяковский, какая мысль его занимала и мучила, когда он это писал. Иными словами - понять общий принцип. Если говорить совсем точно - отношение к жизни.

Вдоволь насмотревшись, вдумаемся в эти фантастические картины.

Если б был я маленький, как Великий океан, -

на цыпочки б волн встал, приливом ласкаясь к луне бы.

Где любимую найти мне, такую, как и я?

Герою Маяковского кажется, что он больше Великого океана. Вся его ранняя лирика и поэмы построены на гиперболах. В том же стихотворении гиперболы следуют одна за другой: «О, если б я нищ был! Как миллиардер!», «Если б мне быть косноязычным, как Данте или Петрарка!», «О, если был я тихий, как гром»...

То есть понимайте так: он богаче миллиардера, красноречивее Данте и Петрарки, громче грома... Фантастично!

Как видим, Маяковский не вникает в подробности быта, в психологические оттенки. Не рассматривает развитие чувства словно под микроскопом. Его воображение захвачено космическими масштабами. И оттого он так укрупняет, гиперболизирует чувства.

Человек для Маяковского - в центре мира. Он связан с самыми крупными его явлениями. Он не разменивается на мелочи, не погружается в частности. Он живет Главным. Живет жизнью общечеловеческой, мировой, космической. И тем самым равен Вселенной. Жаждет помериться с нею силами. Противостоит мировому злу и всегда готов сразиться с ним - «величайший Дон Кихот!»

Можно ли представить такого человека? Живой ли он? Не выдумка ли это?

Ведь сколь ни будет человек могущественным, ему все равно не носить в глазу солнце вместо монокля. И не выковать из звезд брошки. Или этот призыв: «Люди! Будет! На солнце! Прямо! Солнце съежится аж!» Не съежится, конечно. Есть и более решительные заявления: «Через секунду встречу я неб самодержца - возьму и убью солнце!» Чтоб досадить «Богу» - убить солнце! Возможно ли?

Мне представляется, что это гиперболы, то есть художественные преувеличения, которые должны показать могущество человека, его высокое предназначение и место в жизни.

В космосе Маяковского, в его сверхмогущественном герое нам предстоит найти и оценить живого человека. И если его не окажется, то вся эта феерия - волшебное, пышное, красочное зрелище - ничего не значит. Будем дальше вчитываться в гиперболы и метафоры Маяковского. Попробуем найти «шифр» к их разгадке.



 
© 2000- NIV