Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Библейские образы в дооктябрьской поэзии Маяковского

Подкатегория: Маяковский В.В.

Библейские образы в дооктябрьской поэзии Маяковского

Как это ни покажется странным и парадоксальным, Маяковский едва ли не чаще других своих современников обращался к образам Библии. Многие писатели, поэты, художники обращались к библейской тематике. Христианские мотивы, образы из Священной книги привычно ассоциируются у нас с поэзией символистов, акмеистов, Есенина, Блока и уж совсем не с именем В. Маяковского. Тем не менее, итогом его дооктябрьского творчества стали поэмы «Человек» и «Облако в штанах», в которых присутствуют библейские образы и мотивы.

В дооктябрьской поэзии Маяковского библейские образы выполняют особые функции. Их использование тесно связано с особенностью творческой индивидуальности поэта, а смысл их напрямую зависит от контекста произведения. Даже биографические факты имеют значение: имя возлюбленной лирического героя в поэме «Облако в штанах» - Мария (Маяковский в Одессе познакомился с Марией Денисовой и влюбился в нее). Ее имя и дал Маяковский героине поэмы. В контексте поэмы оно ассоциируется и с именем матери Христа, а сам образ героини контрастирует с образом Девы Марии.

годов, в частности в тех из них, которые раскрывают внутренний мир лирического героя, его конфликт с миром «жирных» и «сытых».

Маяковский часто включает в свои произведения библейскую и церковную лексику, цитаты и выражения из Библии, ставшие крылатыми: «молитва», «тога», «царские врата», «божий лик», «око за око» («Ко всему»), «кесарево кесарю, богу богово» («Себе, любимому, посвящает эти строки автор»), «распни, распни его», «хлеб наш насущный даждь нам днесь» («Облако в штанах»). Библейские образы входят также во многие эпитеты и метафоры: «небо опять нудит», «голгофнику оплеванному», «городов вавилонские башни», «отпляшет Иродиадой солнце землю». В контексте конкретных произведений все эти образы приобретают особый смысл. В стихотворении «Ко всему» повторенная дважды фраза «око за око» помогает поэту передать гнев и протест героя против мира, в котором нет места чистой и бескорыстной любви, и любимая женщина произносит как приговор слова, объясняющие ее уход. Поэтому лирический герой и завещает свою душу грядущим людям, а образ райского сада раскрывает красоту и богатство его души:

Грядущие люди!

Кто вы?

Вот - я

весь

боль и ушиб

Это достигается за счет описания бытовых деталей, употребления стилистически сниженной лексики. Поэтому даже тогда, когда действие происходит на небе, у читателя создается иллюзия, что это происходит на земле, в замкнутом пространстве дома, улицы, города:

Арканом в небо поймали бога

и, ощипавши, с улыбкой крысьей,

(«За женщиной»)

«Облако в штанах»:

в облачный кисель

ежедневно обмакивать раздобревшие

глаза?

Давайте - знаете -

устроим карусель

Как видим, бог у Маяковского уподоблен реальному человеку, низведен до смертного. Поэт рисует даже некоторые портретные детали его облика («жилистую руку», «раздобревшие глаза»). Он ассоциируется то с грозным повелителем («Послушайте»), то со взволнованным читателем («А все-таки»), то с этаким старцем, равнодушным к земным страстям («Облако в штанах»), то с судьей-инквизитором («Флейта-позвоночник»). Если образы бога и ангелов заземлены и помещены в замкнутое пространство, то лирический герой всегда изображен в неограниченном пространстве, на фоне звездного неба, галактик, хотя находится он на Земле, и его занимает мысль не о познании вечных тайн, а земное, реальное бытие. Он смотрит на мироздание не снизу вверх, а сверху вниз. Поэт как бы меняет местами небо и землю, бога и человека. Это ощущение создается за счет того, что метафоры основаны на сопоставлении бытовых реалий с космическими:

Это душа моя

клочьями порванной течи

в выжженном небе

Космический пейзаж завершает и поэму «Облако в штанах»:

Небо!

Я иду!

Глухо.

Вселенная спит,

с клещами звезд огромное ухо.

А в поэме «Флейта-позвоночник» Маяковский рисует картину своеобразной небесной казни. Обращаясь к богу, лирический герой восклицает:

Слушай!

Всевышний инквизитор!..

лошадиным,

Как видим, в поэзии Маяковского часто все наоборот: бог - внизу, на земле, а человек - наверху, на небе. Именно человек становится у поэта своеобразным центром мироздания. Раскрывая идейный смысл поэмы «Облако в штанах», Маяковский писал: «Облако в штанах»... считаю катехизисом сегодняшнего искусства. «Долой вашу любовь», «Долой ваше искусство», «Долой ваш строй», «Долой вашу религию» - четыре крика четырех частей». Поэт отрицает не любовь вообще, не религию как форму сознания и отношения к миру вообще, а то, как воспринимаются и трактуются они в буржуазном мире. Любви буржуазного мира поэт противопоставляет свою, огромную, сильную любовь - пожар сердца, любовь - несгорающий костер. Логично предположить, что и о религии, о ее сути у Маяковского было свое представление - составной частью его веры и религии является любовь, которую раньше называли христианской. В поэме «Флейта-позвоночник» есть такие строки: «Любовь мою, как апостол во время оно, по тысячам тысяч разнесу дорог». Он верит в любовь, возвышенную и земную одновременно. Именно такой любовью любил Марию лирический герой поэмы «Облако в штанах»:

Имя твое я боюсь забыть,

как поэт боится забыть

какое-то

«христианства» - любовь, ибо лишь она, даже неразделенная и трагическая, сильнее смерти. Очевидно, что именно в этом основное содержание религии дооктябрьского Маяковского - протестанта и бунтаря, но в то же время глубоко верящего в любовь и человечность человека.



 
© 2000- NIV