Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Описание заговора офицеров и Грушницкого в «Княжне Мери»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

«Княжне Мери»

Печорину снова помогла его удивительная способность видеть и слышать то, чего другой бы не заметил, подглядывать и подслушивать. Если бы, возвратясь с прогулки, он вместе со всеми пошел к Литовским или отправился домой спать, он не узнал бы о заговоре Грушницкого и драгунского капитана. Но он поскакал в горы - и, возвращаясь, услышал в одном из домов «говор и крики, изобличавшие военную пирушку». Случай помог ему увидеть Грушницкого во всей красе. Драгунский капитан предложил Грушницкому вызвать Печорина на дуэль и добавил: «Только вот где закорючка: в пистолеты мы не положим пуль. Уж я вам отвечаю, что Печорин струсит - на шести шагах их поставлю, черт возьми!». И с трепетом ждал ответ Грушницкого...» - записывает Печорин в своем дневнике. - «Если б Грушницкий не согласился, я бросился б ему на шею».

до громадных размеров. Его обидели! Ему предпочли другого! Его приятель отбил у него девушку! И все это произошло на глазах у людей! Грушницкий недаром и в бою бросался вперед, «зажмуря глаза», - ему всего важнее произвести впечатление на окружающих, ради этого он способен преодолеть страх - как в бою, и совесть - как в заговоре с драгунским капитаном. Только бы его считали храбрецом, удальцом, молодцом!

А с совестью своей он всегда договорится. Он так доволен собой - постоянно доволен собой, что любым своим поступкам всегда найдет объяснение и оправдание, и на самом-то деле, он малодушен и труслив. Подчиняется воле драгунского капитана так же точно, как раньше подчинялся воле Печорина. «Драгунский капитан бесподобен», - писал Белинский, имея в виду мастерство, с которым Лермонтов показал всю суетную, хвастливую и интриганскую натуру этого человека. Стоит только послушать, как он разговаривает.

«- Господа! - сказал он, - это ни на что не похоже; Печорина надо проучить! Эти петербургские слётки всегда зазнаются, пока их не ударишь по носу! Он думает, что он один только и жил в свете, оттого что носит всегда чистые перчатки и вычищенные сапоги... Да я вас уверяю, что он первейший трус, то есть Печорин, а не Грушницкий, - о, Грушницкий молодец, и притом он мой истинный друг! - сказал опять драгунский капитан...»

«слётки», «ударишь по носу», «первейший трус»; с плохо скрытой завистью к Печорину, с провинциальной высокопарностью: «мой истинный друг!» - давно ли Грушницкий успел стать его другом?! А Грушницкий уже говорит не так, как герои Марлинского, и не так, как Печорин; он уже, сам того не замечая, подделывается под манеру драгунского капитана:

«- Вот еще что вздумали! Я, правда, немножко волочился за княжной, да и тотчас отстал, потому что не хочу жениться, а компрометировать девушку не в моих правилах».

Это уже не «божественный образ» и не «я ненавижу людей, чтоб их не презирать», - он изменился во всем, даже слова у него другие; недолго же продержалась его разочарованность; теперь он офицерик, как все, - и только! Согласившись «проучить Печорина» по проекту драгунского капитана, Грушницкий сделал первый непорядочный шаг. Его уязвленное самолюбие требует мщенья; пока речь идет не о настоящем выстреле, а только о забаве; он согласился только сделать Печорина посмешищем. Но, сделав этот первый шаг, он непременно придет ко второму. Печорин между тем размышляет: «За что они все меня ненавидят?.. За что? Обидел ли я кого-нибудь? Нет. Неужели я принадлежу к числу тех людей, которых один вид уже порождает недоброжелательство?»

Оказывается, Печорин тоже не всегда умеет судить себя. За что они все его не любят - вполне понятно: он их всех обидел. "Над каждым успел посмеяться, каждого ударить по самолюбию - и не заметить этого. Вовсе не «один вид» его, а все поведение вызывает недоброжелательство. Но человеку всегда труднее всего поверить, чтоб его кто-то с основанием не любил, что он может быть сам в чем-то виноват...

«... я чувствовал, что ядовитая злость мало-помалу наполняла мою душу. Берегитесь, господин Грушницкий! говорил я, прохаживаясь взад и вперед по комнате: со мной эдак не шутят... Я вам не игрушка...» Пока он «эдак шутил» с Грушницкий, это была милая забава, а теперь он возмущен, озлоблен, «не спал всю ночь», к утру «был желт, как померанец».

спал ночь из-за нее! «И я также... я вас обвиняла... может быть, напрасно? Но объяснитесь, я могу вам простить все...» - сбивчиво говорит она.

«Я вам скажу всю истину, - отвечал я княжне: - не буду оправдываться, ни объяснять своих поступков - я вас не люблю...». Что заставило его произнести эти жестокие слова? Предупреждение Вернера о том, что на него уже смотрят как на жениха? Или - «необъятное наслаждение» при мысли о том, что Мери будет страдать, плакать? Или - может быть, своеобразная честность, проснувшаяся после горьких размышлений о том, что все его ненавидят?

На следующий день после объяснения с Мери, 14 июня, Печорин записывает в своем дневнике: «Я иногда себя презираю не оттого ли я презираю и других? Я стал неспособен к благородным порывам; я боюсь показаться смешным самому себе». Он отлично понимает, что довел свою игру до той стадии, когда его поведение начинает становиться непорядочным.

«к какой-нибудь глупости» и вызвать Печорина на дуэль. Но вышло иначе: вызвал Печорин - обстоятельства сложились так, что он опять на высоте, а Грушницкий - в смешном и постыдном положении, еще больше унижен эпизодом в ресторане. Но Печорин, который внешне выглядит так благородно: заступился за честь девушки, - на самом деле не может чувствовать себя достойно: муж Веры с жаром восхваляет его, называет «благородным молодым человеком», радуется, что у него нет дочерей, которых мог бы оскорбить «мерзавец» вроде Грушницкого. Стыдно все-таки должно быть Печорину - стыдно слушать эти восторги обманутого им человека!

«Я пошел прямо к Вернеру, застал его дома и рассказал ему все», - записывает Печорин. При всей странности его отношений с Вернером, при всей замкнутости характера, Печорину все-таки нужен человек, к которому можно прийти в трудную минуту и рассказать «все»; человек, который поймет, не осудит и поддержит...

Вернер повел себя именно так. Он согласился быть секундантом и отправился к Грушницкому вырабатывать условия дуэли. Условия заговора тем временем несколько изменились: противники Печорина «несколько переменили свой план и хотят зарядить пулею один пистолет Грушницкого. Это немножко похоже на убийство, но в военное время, и особенно в азиатской войне, хитрости позволяются; только Грушницкий, кажется, поблагороднее своих товарищей...»

«Поблагороднее» - вовсе не значит, что он способен отказаться от подлой затеи драгунского капитана, а только то, что он колеблется, его мучает совесть. На поступки Грушницкий не способен; поступки совершает Печорин, решения принимает он - Грушницкий только подчиняется чужой воле и собственному мелочному самолюбию.

облика. Но и сам Грушницкий оказался слабым, ничтожным, человеком, не способным дать отпор ни Печорину, пи драгунскому капитану.



 
© 2000- NIV