Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Анализ содержания повести Лермонтова «Княжна Мери»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

Анализ содержания повести Лермонтова «Княжна Мери»

Так он уговаривает себя, заменяя все чувства человеческие холодным анализом, - он и с собой проделывает тот же опыт, что с Грушницким: рассматривает свою душу в микроскоп и холодно делает выводы: «Один горький прощальный поцелуй не обогатит моих воспоминаний, а после него нам только труднее будет расставаться. Мне, однако, приятно, что я могу плакать! Впрочем, может быть, этому причиной расстроенные нервы, ночь, проведенная без сна, две минуты против дула пистолета и пустой желудок».

«Хотите ли, доктор... чтоб я раскрыл вам мою душу?» Может быть, воспоминание о Вере и промелькнуло тогда в его сердце - он не поддался воспоминанию, он хотел быть одиноким «против дула пистолета». Потом, во время бешеной своей скачки, он вдруг понял, чем могла бы стать для него Вера, поверил, что и он м о г бы любить ее, быть счастливым. Но - нет. В его опустошенной душе нет сил для любви, есть силы только для самоанализа и... самообмана. «Мысли пришли в обычный порядок» - вот в чем беда! Обычный - то есть холодный, с привычной насмешкой надо всем и над собой тоже. С какой отвратительной рассудочностью он теперь говорит: «гнаться за погибшим счастьем бесполезно и безрассудно»,» «один горький прощальный поцелуй не обогатит моих воспоминаний», и, наконец, совсем уж невыносимый вывод, что в слезах его повинен «пустой желудок»! «Плакать здорово»! Благодаря слезам, скачке и ночной прогулке он будет в эту ночь хорошо спать! И действительно, заснул «сном Наполеона после Ватерлоо».

Как в детстве мы непременно хотим, чтобы все злодеи в сказках превращались в мышей, жаб или испарялись, как дым, а Иван-царевич побеждал, так, став взрослыми, мы непременно стремимся в своем воображении устроить жизнь любимых литературных героев счастливо и благополучно. Нам бы хотелось, чтобы Татьяна оставила мужа для Онегина, Наташа Ростова не влюбилась в Анатоля и Андрей остался бы жив, Каренин отдал Анне сына, и Печорину мы тоже от всего сердца желаем счастья, успокоения - не с княжной Мери, конечно, но с Верой...

Но книги для взрослых - не сказки, в них жизнь такова, как она есть, и нет Печорину успокоения в книге, как нет его в жизни, как не был счастлив автор романа; распорядиться судьбой Печорина не может никто: он сам себе главный враг!

Утром к Печорину пришел Вернер: «лоб у него был нахмурен, и он против обыкновения не протянул... руки». Печорин отлично понимает причины такого поведения доктора: «начальство догадывается» - сейчас небезопасно оказаться замешанным в эту историю даже в качестве секунданта. А главное, Вернер теперь ясно видит все последствия пребывания Печорина на водах: Мери больна, Грушницкий убит - доктор осуждает Печорина.

Глядя на Вернера, Печорин делает грустный вывод: «Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, - а потом умывают руки и отворачиваются с негодованием от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..»

Трудно не понять Печорина, хотя обобщение его о «всех людях» несправедливо: у него впереди еще встреча с Максимом Максимычем, который будет готов разделить с ним любую ответственность и от которого Печорин равнодушно отвернется. Мы так осуждали Печорина за черствость, так жалели Максима Максимыча, а ведь это люди - и среди них Вернер - подготовили душу Печорина к жестокости. Вернер, в сущности, предал его - и тут уж ничего не изменишь.

«На другой день утром, получив приказание от высшего начальства отправиться в крепость Ы, я зашел к княгине проститься».

Дочитав до этого места, я каждый раз удивляюсь: к какой еще княгине? Ведь все - позади: Веру увезли, Грушницкого нет, Вернер отвернулся... Ах, да, есть еще Мери! Так мало, в сущности, значила она в жизни Печорина, что ее как-то забываешь. В их последней встрече много неясного. Зачем Печорин зашел? Опять - чтобы не мучила совесть, чтобы не обвинять себя в том, что струсил? Может быть, и так.

«все сказала... вы Объяснились ей в любви, она вам призналась в своей!.. Но она больна, и я уверена, что это не простая болезнь! Печаль тайная ее убивает...»

на дочери - ей ведь представляется, что Печорина удерживают какие-то сложные причины, а не простая и безысходная: то, что нет «хоть искры любви к милой Мери...»

«Княжна... вы знаете, что я над вами смеялся? .. Вы должны презирать меня... Следственно, вы меня любить не можете». И после этого признается: «... еще минута, и я бы упал к ногам ее»; не из любви - из жалости! Странный человек: жалея Мери, он беспощаден к себе, признается княжне: «видите ли, я перед вами низок», - и думает, вероятно, что этим облегчает ее страдания!

Вот к чему привела привычка подвергать чувства человеческие холодному анализу! Чего стоит одно канцелярское слово «следственно», которое Печорин употребляет, говоря о любви! Свою речь, обращенную к Мери, он заключает словами: «Не правда ли, если даже вы меня и любили, то с этой минуты презираете?..». Неужели он на самом деле думает, что от любви можно так скоро перейти к презрению - с помощью рассудка? Неужели не понимает, что во много раз усилил страдания Мери? И что оставалось бедной девушке, кроме как ответить: «Я вас ненавижу» - после чего он «поблагодарил, поклонился почтительно и вышел».

Потому так нестерпимо жалеешь Печорина, что при всем V его знании людей для него закрыто главное - он лишен счастья жалеть и любить безрассудно; способность анализировать развила его ум, но высушила душу. Через полтора месяца, в крепости (еще до знакомства с Бэлой) он спрашивает себя: «... отчего я не хотел ступить на этот путь, открытый мне судьбою, где меня ожидали тихие радости и спокойствие душевное... Нет! Я бы не ужился с этой долею! Я, как матрос, рожденный и выросший на палубе разбойничьего брига; его душа сжилась с бурями и битвами, и, выброшенный на берег, он скучает и томится... он ходит себе целый день по прибрежному песку... и всматривается в туманную даль: не мелькнет ли там... желанный парус?»

«Княжны Мери» с известным стихотворением Лермонтова, так Парус оказывается символом не только для автора, но и для Героя - символом жизни настоящей, полной бурь и тревог. «Тихие радости» счастливой любви нужны тому, у кого есть в жизни и бури, и страсти, кто может отдать силу делу. Печорин обременен своей ненужностью; ему некуда приложить силы - «спокойствие душевное» не осчастливит, а еще более отяготит его; что же ему остается? Только ждать новой бури, в которой опять погибнут люди, а он останется в странной своей тоске.



 
© 2000- NIV