Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Характеристика образа доктора Вернера в «Княжне Мери»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

«Княжне Мери»

Вокруг романа Лермонтова, когда он вышел в свет, возникло много разговоров отнюдь не литературных. В предисловии Лермонтов пишет о людях, которые «очень тонко замечали, что сочинитель нарисовал свой портрет и портреты своих знакомых». Читатели искали вокруг себя - и находили - прототипов Грушницкого, Вернера, Мери, Веры. Печорина, конечно, считали автопортретом; в Грушницком одни находили черты Мартынова, другие - известного на Кавказе офицера Колюбакина; в Мери видели разных девушек, в том числе сестру Мартынова - впоследствии даже дуэль Лермонтова с Мартыновым объясняли тем, что Мартынов вступился за сестру, изображенную в виде княжны Мери (и тем самым «опозоренную»). Эта версия совсем неправдоподобна, потому что известно: Лермонтов бывал в доме у Мартыновых после выхода в свет «Героя нашего времени» и был в хороших отношениях со всей семьей, чего, конечно, не могло быть, если бы Мартыновы увидели себя в Мери и Грушницком.

В основу истории Веры, по мнению современников, легла история любви Лермонтова к Варваре Александровне Лопухиной-Бахметевой. Ревнивый муж Варвары Александровны причинил ей немало горя попреками, основанными на «Герое нашего времени»; она вынуждена была сжечь бесценные письма Лермонтова. Может быть, Лермонтов и на самом деле вспоминал женщину, которую любил долго и несчастливо, когда писал о Вере. Но. . . я всегда спрашиваю себя: какое это имеет значение? Была ли прототипом Татьяны Лариной одна из сестер Осиповых или другая девушка - для меня она все равно Татьяна Ларина и больше никто. От того, что у Варвары Александровны Лопухиной была родинка на лбу и старый муж, а у Веры из «Героя нашего времени»- родинка на щеке и старый муж, - для меня ровно ничего не меняется в романе. Я больше, чем всем писателям, верю в этом вопросе Гоголю, который признавался, что вложил себя во всех своих героев - даже, может быть, в Коробочку.

Прототипы героев Лермонтова мне не интересны. Готова согласиться, что это мой недостаток; но люди из книг иначе интересны мне, чем люди из жизни: просто потому, что люди из жизни не умеют да и не хотят - что вполне закономерно- открывать мне свои души так, как это делает писатель за людей из книг. Встретившись в жизни с таким человеком, как Пьер Безухов, или Печорин, или чеховский Гуров, я бы не узнала о них ничего подобного тому, что рассказали мне Толстой, Лермонтов и Чехов - рассказали не для пустого интереса, а чтобы я в себе искала и нашла что-то важное мне и нужное другим людям.

- для того, чтобы всю жизнь учиться людей любить. Наверное, больше всего - для этого. Отыскивая людей, с которых Лермонтов писал своих героев, современники находили в докторе Вернере врача Николая Васильевича Майера, много лет служившего на Кавказе. Видимо, в этом случае прототип действительно неоспорим - Лермонтов описывал именно Майера. Портрет Вернера: маленького некрасивого человека, всегда со вкусом и опрятно одетого, постоянно в черное, - вполне совпадает с портретом доктора Майера. И то, что «завистливые водяные медики распустили слух, будто он рисует карикатуры на своих больных - больные взбеленились! - почти все ему отказали», - это тоже было с доктором Майером. Мало того, известно, что Майер узнал себя в докторе Вернере и обиделся на Лермонтова, назвал его в письме к одному из своих друзей «ничтожным человеком» и даже «ничтожным талантом». Все это говорит только о том, что реальный человек, доктор Майер, был не так умен, как считали его приятели, в том числе Лермонтов. Но доктору Вернеру это в моих глазах ничего не прибавляет и не убавляет. Потому что доктор Вернер - сам по себе; с того часа, как Лермонтов написал о нем своим небрежным почерком нерадивого ученика, - он стал существовать отдельно от каких бы то ни было прототипов.

и Вернер не сделались друзьями, а только стали приятелями: «часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим».

Теперь, встретившись в Пятигорске, они возобновили старые отношения - и с первой же встречи Печорин невольно выдает свою и Вернера горькую тайну: «. . . вот нас двое умных людей. . . Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих себя».

Дневник Печорина еще много раз будет напоминать нам лермонтовскую «Думу», и здесь она не может не вспомниться: «к добру и злу постыдно равнодушны.. .». Равнодушие Печорина и Вернера никому не мешает, пока все идет гладко и не возникает никаких столкновений, конфликтов - ничего драматического. Но ведь Печорин не может, не умеет, не хочет жить без бурь душевных - если их нет, он их создает. Так и здесь, в Пятигорске, он нарушит мирное течение жизни «водяного» общества - как в Тамани нарушил ровное течение жизни контрабандистов - и тогда равнодушие обернется злом.

«Тамани», где за сутки происходит столько драматических событий, «Княжна Мери» начинается как будто неторопливо: в первой записи - длинный рассказ о Грушницком; во второй - о Вернере.

Второе событие: Вернер не разубедил Мери, считающую Грушницкого разжалованным за дуэль. Печорин, узнав об этом, восклицает: «Завязка есть! об развязке этой комедии мы похлопочем. Явно судьба заботится об том, чтоб мне не было скучно».

«с любопытством» слушала рассказ своей маменьки о петербургских похождениях Печорина, о какой-то его «истории». В ее воображении Печорин сделался «героем романа» - то есть тем, чем хотел сделаться Грушницкий.

Четвертое, самое важное событие: Вернер рассказал Печорину, что у Литовских в доме была «дама из новоприезжих. . . очень хорошенькая, но очень, кажется, больная. . .», и Печорин узнал в описании Вернера «одну женщину, которую любил встарину».

И, наконец, пятое событие: Печорин идет на бульвар, встречает там все общество и на свой лад начинает атаку на княжну Мери, стараясь ее рассердить как можно сильнее.

Вернер и Печорин действительно хорошо понимают друг друга; в длинной речи Печорина Вернер сразу видит «идею»: узнать «подробности насчет кого-нибудь из приехавших на воды» и догадывается, что речь идет о Литовских.

«ужасная грусть стеснила» его сердце.



 
© 2000- NIV