Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Поэтическая индивидуальность Лермонтова

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

«Испанцы» и драма в прозе из современной жизни «Люди и страсти». Уже в этом году с достаточной четкостью определяются те черты, которые составят неповторимое идейно-художественное своеобразие облика поэта.

Стремясь уточнить то, что Белинский определил как «лермонтовский элемент», современный исследователь говорит «об идеях личности и свободы, которые утверждает поэт как самые высокие ценности и критерии. Лермонтов нашел для этих идей, существовавших и до него, особый аспект и воплотил их со страстью, своеобразием и полнотой. Творчество Лермонтова, несущее эти идеи, способствовало обострению критического сознания его современников и было целиком направлено против бесчеловечности, рабства и духовной косности». И можно без преувеличения сказать, что как центральные для поэзии Лермонтова идеи, так и особый путь их претворения в жизнь и общая направленность творчества - все это не только намечается, но уже определяется в 1830 году. И стремление к свободе как для себя, так и для всех людей, страстная и неуклонная борьба за свою личность и постоянные столкновения с обществом, в котором живет поэт и которое его не понимает или ненавидит, даже конфликт с любимой девушкой, горячий протест против лжи, лицемерия, несправедливости, сознание своей высокой миссии и трагической обреченности, жгучий интерес к судьбам родной страны, обостренное чувство истории - все это есть в произведениях 1830 года, и в стихотворениях, и в драмах, и в поэмах. Средства выражения, которыми к этому времени овладевает поэт (особенно в лирике), достигают уже большой энергии и впечатляющей силы; недостаток зрелости больше даст себя знать в поэмах и драмах.

Поэт меньше ищет опоры в произведениях других авторов, и они не так владеют его памятью, как год или два тому назад: число прямых словесных заимствований резко сократилось. Но круг литературных интересов, симпатий, пристрастий Лермонтова - насколько о них позволяют судить данные его творчества - оказывается довольно устойчивым.

Из русских писателей, привлекавших внимание Лермонтова в недавнем прошлом, продолжают вызывать в нем те или иные отголоски или по-прежнему оставаться созвучными ему в том или ином отношении Тютчев, Пушкин, Марлинский, Рылеев; прибавляется еще улавливаемый некоторыми исследователями мимолетный отголосок «Горя от ума» (из последнего монолога Чацкого) в драме «Люди и страсти», и тем самым в комментарии к Лермонтову входит еще новое имя - Грибоедов. Отголосок Тютчева - наиболее мимолетный и неясный: в новом стихотворении Лермонтова, посвященном наполеоновской теме («Наполеон» - «В неверный час, меж днем и темнотой...»), так же как и в стихотворении предыдущего года «Наполеон», проходит образ тени, появляющейся у могилы.

вызова Юрием Заруцкого на дуэль, якобы находящей себе параллель в таком же эпизоде повести Марлинского «Испытание». Последнее указание сомнительно по той причине, что подобные эпизоды являлись частыми и в драматургии и в беллетристике эпохи и что в аналогичных по расстановке персонажей сценах лермонтовской драмы и повести Марлинского нет таких исключительных особенностей, которые заставляли бы предполагать здесь прямую преемственную связь. Что же касается возможности воздействия стиля Марлинского на стиль речей в драмах его младшего современника, то она отнюдь не исключается, если принять во внимание, что негодующий пафос речей действующих лиц обоих авторов направлен против окружающей действительности, которая у них у обоих будила протест, особенно гневный и резкий у Лермонтова.

По связям с прогрессивной идейной традицией недавнего прошлого особый интерес среди лермонтовских произведений 1830 года вызывает поэма «Последний сын вольности». Это последняя по времени в русской литературе попытка обработать предание о новгородце Вадиме Храбром, о котором под 863 годом и в связи с неудачным восстанием новгородцев против их правителя варяжского князя Рюрика скупо упоминает летопись. Именно полное отсутствие подробностей, вообще - конкретных фактических данных, кроме скупого сообщения летописца о том, что новгородцы были недовольны правлением Рюрика, не хотели быть его рабами и что Рюрик убил Вадима и «многих новгородцев, советников его», оставляло широкий простор для фантазии писателей, обращавшихся к этому сюжету начиная с XVIII века.

Екатерина II, написавшая «историческое представление из жизни Рюрика», вывела Вадима противником варяжского князя в борьбе за власть и, в противоречии даже со скудными фактами из летописи, завершила конфликт благополучным концом, заставив Рюрика, изображенного просвещенным монархом, великодушно простить соперника, который после этого преисполняется чувств благодарности и преданности. Тем самым - и, разумеется, нисколько не случайно - была упразднена тема борьбы за свободу. И именно эта тема явилась определяющей в трагедии Княжнина «Вадим Новгородский», сожженной но приказанию Екатерины. Вадим показан в ней борцом за свободу, носителем республиканской идеи, предводителем восстания, которое заканчивается неудачно. Финал трагедии также представляет отступление от летописного рассказа: герой закалывается сам после того, как народ, призванный Рюриком в судьи между ним и Вадимом, умоляет варяжского князя править по-прежнему.

Уже в XIX веке - в 1803 году - Жуковский публикует начало повести в прозе «Вадим Новгородский», оставшееся без продолжения. Повесть эта всецело проникнута духом сентиментализма, оба действующих лица - юноша Вадим и старец Гостомысл - произносят чувствительные тирады и проливают слезы, но и здесь присутствует мотив скорби по утраченной свободе и былой славе родины, завоеванной чужеземцами.

отрывок, написанный александрийским стихом в традиции классической трагедии XVIII века, и набросок плана; и отрывок и план, относящиеся к 1821 -1822 годам, не оставляют ни малейшего сомнения в том, что содержание трагедии должно было иметь ярко выраженный политический и революционный характер, хотя, в соответствии с традицией жанра, предполагалась и любовная тема, тесно связанная, впрочем, с темой политической. Отрывок стал достоянием печати только в 1857 году, план - в 1887 году.

лишь начало экспозиции, а до завязки сюжета, до развития политической темы дело в нем, в сущности, не доходит; в нем господствуют пейзаж и портретная характеристика. Отрывок этот в разных вариантах (с разной степенью полноты) публиковался между 1827 и 1829 годами три раза, причем один раз - в «Московском вестнике» за 1827 год.



 
© 2000- NIV