Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Пафос поэзии Лермонтова (вариант 2)

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

недостижимость счастья одними противоречиями человеческой природы. Причиной извечной двойственности человеческой природы все чаще выступает несовершенство земного мира. Подобные мотивы имеются уже в ранней лирике. В стихотворении «Отрывок» («На жизнь надеяться страшась...», 1830) первоначально выдвигается обычная для романтиков мотивировка:

Теперь я вижу: пышный свет

Не для людей был сотворен.

Мы сгибнем, наш сотрется след,

Таков наш рок, таков закон...

Но в дальнейшем Лермонтов уточняет свою мысль. Если для Баратынского рок определил природу человека, обрек его на двойственность, и человек уже потому двойствен, что он человек, то у Лермонтова рок и закон отнюдь не выступают вечными и неизменными. Человечество само виновато в своей двойственности и противоречивости, потому что оно изменило, своей изначальной светлой и чистой природе, идее вечности и бесконечности жизни. Следовательно, причина заключена не в извечной двойственности человека, не в его природе, какова бы сейчас она ни была, а в самом обществе. Перенесение вины на общество, на смутные, пока еще не ясные для самого поэта социальные причины, выделяет Лермонтова из круга романтических поэтов и создает предпосылки для исторического, а не абстрактно-метафизического понимания противоречий в человеке и его судьбе. В ранней лирике оба мотива, и философско-метафизический, и философско-социальный, мирно уживаются, но Лермонтов постоянно вносит социальную поправку в сложные метафизические прения своего времени.

Она выступает оборотной стороной исключительно сильной веры в возможность лучшего мира. Богоборческие настроения нашли непосредственное выражение в таких стихотворениях, как «Ночь. I» и «Ночь. II», «Смерть», «Посреди небесных тел» и особенно «Благодарность». Богоборчество по сути своей далеко от научной антирелигиозности. Главное его содержание составляет отчаяние и беспощадная ирония, но сама идея бога в сущности нисколько не отрицается. Сомнению подвергается не бытие бога как устроителя вселенной, а вера в его просветленный разум. Научное воззрение отрицает, напротив, идею бога, некое сверхличное, сверхчеловеческое начало. Богоборчество идею бога принимает, от нее отталкивается, иначе самая борьба с богом была бы бессмысленна и нелогична. Богоборческие настроения могут возвышаться до полного безверия, но всегда представляют некий краткий миг решительного отчаяния, ибо рядом с ними уживаются и спорят другие.

В «Благодарности» (1840), например, отсветом, фоном богоборческих настроений является мысль о традиционной справедливости деяний творца, точно так же как в «Молитве» («Я, матерь божия, ныне с молитвою...») таким фоном служит потрясающая ущербность «мира холодного». Вне мыслимых антитез оба стихотворения не могут быть правильно поняты. Сама форма «благодарности» иронически переосмыслена, спародирована. «Благодарность» начинается стихом, напоминающим страстную и проникновенную молитву верующего человека, еще ничем не предвещающую горькое содержание: «За все, за все тебя благодарю я...» Но дальше следует разъяснение. Подчеркнутое нагнетание напряженных, внутренне противоречивых формул («горечь слез», «отрава поцелуя», «клевета друзей», «жар души, растраченный в пустыне») символизирует предельное отчаяние и беспредельный скепсис сомневающегося человека. Лермонтов выбирает слова с резкой и противоположной стилистической окраской. Оксюморонность сочетаний, несовместимость, скажем, поцелуя и отравы в обычном, естественном представлении бросает свет на алогичность мира. Тем самым вместо разумно устроенного мира бог создал мир алогичный, неразумный, неестественный, чуждый своим предначертаниям и тому представлению, которое сложилось в душе человека, страстно желавшего ему верить. Вот эта-то алогичность мира, несовместимая с искренней верой, образует трагический конфликт стихотворения, в котором уже сама личность выступает носителем высших духовных ценностей и бросает богу беспощадные обвинения. Все стихотворение становится грозной инвективой, полной иронии и сарказма. Конфликт между богом и человеком усугубляется еще и тем, что обычно человек просил у бога дарования жизни или продления ее. По религиозным представлениям, просить смерти - значит роптать на бога. Герой «Благодарности» совершает этот грех:

Нельзя не заметить, что высокая избранная душа «кощунствует» из желания добра - она отказывается ценою смерти от преступного и порочного мира, созданного творцом, просит прекратить жизнь - святая святых для романтика и рвет с неправедным миром. Желание смерти опять-таки оборотная сторона прекрасной, гармоничной жизни. Оттого так горько и вместе издевательски звучит слово «устрой», выражающее пренебрежительное, брезгливое отношение поэта к уже устроенному миру.

«Монологе» (1829) проницательно замечает:

Поверь, ничтожество есть благо в здешнем свете.

Когда мы их употребить не можем?

Конкретные социальные причины подобной метаморфозы не становятся предметом лермонтовского внимания. Он ищет причины то в природе человека («Лишь в человеке встретиться могло Священное с порочным. Все его мученья происходят от того»), то возлагает вину на рок, судьбу, бога. Поэт пытается философски осмыслить причины зла. Однако уже в ранней лирике в религиозно-философскую метафизику властно вторгается живая реальность, реальность привычных общественных связей, бытовых отношений. В лирику Лермонтова проникают намеки на социальные отношения людей. Правда, социальность пока еще ограничивается моральной сферой, но она уже активно участвует в споре добра и зла. Постоянно с отрицательным знаком выступает свет - ближайшее окружение, в котором живет поэт. Лермонтов размышляет над фактами своей биографии, придавая им обобщенный философский смысл. («Ужасная судьба отца и сына...», «Желание»),стремясь истолковать их не как частный эпизод, а в качестве общего закона. Измена друга, холодность любимой девушки, поразивший воображение случай непременно приобретают характер всеобщности. В этом проявляется не только общее свойство поэзии и искусства вообще, но и стремление к познанию жизни, ее закономерностей, ее противоречивого и извилистого хода.

Лермонтов подходит к современному обществу с высокими критериями. Он обо всем судит с личной точки зрения, выступая одновременно от лица человечества. Романтик берет на себя такое право, так как считает свою личность избранной натурой. Однако постоянная опора на действительность в сочетании с ее философским осмыслением выделяет Лермонтова из круга поэтов, для которых романтические чувства были заемными и неосмысленными.

явлениями и уже через изображение природы выражать собственные движения души. Реальный мир, пусть пока еще в самом обобщенном, абстрактном виде, уже входит в лермонтовскую лирику в качестве значительных исторических событий и лиц его времени.



 
© 2000- NIV