Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Воплощение авторского «я» в балладе «Тамара»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

«я» в балладе «Тамара»

«Тамара» (1841) обычная для Лермонтова тема видимости и сущности («Прекрасна как ангел небесный, Как демон коварна и зла») получает всестороннюю и многообразную трактовку. Как помним, звуки для Лермонтова всегда выступали символом чего-то идеального, небесного, затаенно-мечтательного и прекрасного. Но здесь самый голос Тамары, по видимости, по внешнему выражению гармонирующий с ее красотой, становится губительным ее демоническую, коварную и злую душу. Обозначенный во второй строфе контраст расширяется до всеобщих пределов. Кольцевая композиция подтверждает безусловный характер контраста, первые четыре строфы в новом виде воскресают в последних четырех:

В глубокой теснине Дарьяда,

Где роется Терек во мгле,

Чернея на черной скале.

Царица Тамара жила:

Прекрасна как ангел небесный,

Но только что утра сиянье

Кидало свой луч по горам,

Мгновенно и мрак и молчанье

Опять воцарялися там.

Лишь Терек в теснине

Дарьяла Гремя нарушал тишину;

Волна погоняла волну;

И там сквозь туман полуночи

Спешили они унести;

В окне тогда что-то белело,

Манил он на отдых ночной.

Звучало оттуда: прости.

И было так нежно прощанье,

В нем были всесильные чары,

Была непонятная власть.

Контрасты рассыпаны Лермонтовым всюду: голос Тамары «весь был желанье и страсть», но обещанная любовь оборачивается похоронной тризной, а гибель человека вызывает новые порывы любовной страсти. Здесь не столько перелив или переход одного чувства в другое, сколько постоянство конфликтов, непременная и необъяснимая извращенность чувств, находящихся в непримиримом боренье. Но за этими видимыми конфликтами есть и другие. Страшное содержание конфликтует с пленительной, чарующей звукописью, нарочитой мелодичностью, «музыкальностью» интонационно-стихового строя. Постоянные повторы как бы передают волшебную магию звуков «сладкого голоса» Тамары:

В нем были всесильные чары,

Была непонятная власть...

Уста прилипали к устам...

Волна на волну набегала,

Волна погоняла волну...

И было так нежно прощанье,

Так сладко тот голос звучал...

Последующая строка возникает из предыдущей, подхватывает ее. Противоречивость поэтики наблюдается буквально в каждой строфе. Строчки «Прекрасна как ангел небесный, Как демон коварна и зла» контрастируют с содержанием, что подчеркнуто антитезой, но одновременно музыкально соединены; вторая строка синтаксически параллельно путем повторенного сравнения связана с предыдущей. Единство противоречивых принципов, их неразъемность и непримиримость проникает в поэтическую ткань. Сюжетная, повествовательная основа и лирический поток находятся в явном противоречии. «Музыкальность», предстающая в параллелизмах, повторениях, нарочитой «сладкой» звукописи, дисгармонирует с реальным чувством. Любовь таит смерть, а преступник взывает к любви. Все перевернулось, везде видна изнанка идеальных мечтаний, но мир полон этих противоречий, и его теперешнее состояние - глубокий внутренний разлад, пронизывающий его сверху донизу. Добро не существует вне зла, а зло принимает форму добра. И опять-таки как контраст к этому закону мирового бытия выступает лирическое переживание поэта.

Обилие повторов, внутренних рифм и неполных созвучий, «сладкая» звукопись превращают «Тамару» в типично романтическое произведение. Наконец, образ Тамары, в отличие от Клеопатры, лишен внутреннего изменения - от начала до конца она остается психологически одинаковой. Ее образ задан с первых строк и не подвергается трансформации:



 
© 2000- NIV