Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Анализ философского монолога Лермонтова «1831-го июня 11 дня»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

Анализ философского монолога Лермонтова «1831-го июня 11 дня»

Первые три строфы стихотворения посвящены страстному желанию блаженства, чистым идеалам, возникшим в душе поэта «с детских лет». Следующие одиннадцать строф - раздумьям о земной жизни, о собственном бессмертии, о любви, о земном участии, об одиночестве и грядущей жизни, о тоске сердца, о превратностях мнений толпы. Герой то уверен в бессмертии, то сомневается в будущей судьбе. В людском мире все чувства извращены, а герой - носитель подлинно человеческих идеалов - не может примириться с толпой. Пятнадцатая строфа подытоживает земной путь героя:

И не хладеет гордая душа;

Против непобедимой, много зла

Она свершить готова, хоть могла

Составить счастье тысячи людей:

Далее, в восьми строфах идет речь о минутах счастья, испытанных героем, о знаках небес, видимых им в живых явлениях природы, о жизненной позиции в борьбе с судьбой. Все эти темы уже означены в пятнадцатой строфе и, естественно, развиваются в последующих. Мысль о желании действовать, о деятельной душе вновь возвращает героя к земной жизни и собственной судьбе. Демонические настроения, выраженные в пятнадцатой строфе, сами по себе проблематичны: душа героя еще не взбунтовалась, но уже «свершить готова» «много зла». В 24 строфе это состояние расшифровывается как привычное («Я к состоянию этому привык...»).

«Сумерки души» - вот то, что отличает сознание лермонтовского героя как от ангельской, так и от демонской позиции. Герой уже не может не вернуться к прежней, детской чистоте, не преодолеть скепсис. Правда, направление его мысли в дальнейшем скорее демоническое: он предчувствует раннюю смерть («Кровавая меня могила ждет...»), но завершается все стихотворение возвращением к мотивам первых трех строф. Молодой чужестранец, видя картины природы, обращается к тем же изначальным мечтам, что волновали и лирического героя Лермонтова:

Мои подобны этим. Слабость есть

В таких картинках; только перенесть

Их на бумагу трудно: мысль сильна,

«страстей возвышенных...». Все стихотворение посвящено оправданию возможного, но еще не принятого демонизма, властно овладевающего сознанием поэта, уже неразлучного с его душой, но и не вполне овладевшего ею. Лермонтов как бы хочет получить гарантии в том, что «высокое зло», на которое решается его герой, и в самом деле не пройдет бесследно, а влекомый благородными побуждениями человек, не ставший богом, не будет именоваться заурядным преступником. ~- Эта трагическая коллизия внутренне для Лермонтова была неразрешимой. Господствующим переживанием остается чувство глубокого страдания, нравственных мук и полного одиночества в чуждом и враждебном мире. Страдание у Лермонтова всегда сродни стихии и чревато мятежом, прямым и непосредственным действием. Во всем этом, безусловно, проявилась глубокая, хотя и стихийная, наивная, диалектичность лермонтовской лирики.

идеального состояния, в котором совместились бы и покой, и движение и который ближе всего к состоянию деятельного покоя. В стихотворении «Выхожу один я на дорогу...» Лермонтов скажет об этом.

Для Лермонтова идеальное состояние лежит где-то между покоем и движением, между мятежной деятельностью и полным умиротворением. Но путь к этой идеальной внутренней настроенности идет через тревоги и муки сердца, через демонические страдания и через достижение безграничной свободы. Лермонтовский поэт

Он даром славы не берет.

Но именно высшие, свободные проявления жизни недоступны лермонтовскому человеку. Это углубляет его страдания, умножает его тоску по свободной и вольной стихии жизни. Так возникают стихотворения, в которых исключен демонизм в качестве возможной нравственной позиции и в которых центральное место занимают противоречия между настоящей и «чуждой долей». Образы вольной стихии - бунтующей и спокойной - становятся поэтическими символами переживаний поэта. Все они носят устойчивый и даже однообразный характер, повторяясь из стихотворения в стихотворение. Первоначально у Лермонтова преобладали аллегории типа стихотворения «Чаша жизни», предполагавшие, по верному замечанию А. И. Журавлевой, «мыслимую подстановку прямого значения...». Затем Лермонтов усложняет поэтическую форму. Аллегории постепенно исчезают, появляются символические стихотворения, в которых философский смысл поэтически обобщен и уже не сводится к прямому логическому значению, не заменяется им.



 
© 2000- NIV