Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Тема вечности в поэзии М. Ю. Лермонтова

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

2. Две стихии - воспоминание и забвение в творчестве Лермонтова.

4. Смерь и вечность в понимании Лермонтова.

У Д. С. Мережковского в статье «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества» есть упоминание о следующей легенде: «Произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против Дракона; и Дракон и ангелы его воевали против них; но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий Дракон. Существует древняя, вероятно, гностического происхождения легенда, упоминаемая Данте в Божественной комедии, об отношении земного мира к этой небесной войне. Ангелам, сделавшим окончательный выбор между двумя станами, не надо рождаться, потому что время не может изменить их вечного решения; но колеблющихся, нерешительных между светом и тьмою благость Божия посылает в мир, чтобы могли они сделать во времени выбор, не сделанный в вечности. Эти ангелы - души людей рождающихся. Та же благость скрывает от них прошлую вечность, для того чтобы раздвоение, колебание воли в вечности не предрешало уклона воли во времени... нам надо забыть, откуда - для того, чтобы яснее помнить, куда. Таков закон мистического опыта». Исключения из этого закона редки, так же как и редки те души, для которых приоткрылся завес тайны. Одна из таких душ - Михаил Лермонтов.

Еще пятнадцатилетним мальчиком Лермонтов сказал: «Я счет времени потерял». Можно было не воспринимать эти слова подростка всерьез, если бы они ни принадлежали Лермонтову, поскольку этот человек никогда не шутил, говоря о себе. Так как другие люди говорят просто: моя жизнь, Лермонтов говорил: «Моя вечность». И главными в его творчество становились две стихии - воспоминание и забвение. Пятнадцатилетний Лермонтов говорил:

О, когда б я мог забыть,

Гораздо позже в поэме «Демона» появляются следующие слова:

Да он и не взял бы забвенья.

Накануне смерти, он «предается таким шалостям, которые могут прийти в голову разве только пятнадцатилетнему мальчику». «Бегали в горелки, играли в кошку-мышку, в серсо», - вспоминала Эмилия Александровна. И. С. Тургенев вспоминал о нем: «Тяжелый взор странно не согласовался с выражением детски нежных и выдававшихся губ». А Краевский отмечал, глядя на портрет матери поэта: «Он очень походил на мать свою, если вы к этому лицу приделаете усы, измените прическу, да накинете гусарский ментик - так вот вам Лермонтов».

«Когда я был трех лет, то была песня, от которой я плакал; ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если бы услыхал ее, она бы произвела прежнее действие. Ее певала мне покойная мать», - рассказывал поэт. И эта песня, песня ангела, воспоминания о ней сопровождала Лермонтова на протяжении всей жизни:

И голос той пени в душе молодой

Остался без слов, но живой...

Вся лирика Лермонтова - это воспоминание об этой песне, услышанной в прошлой жизни, в вечности. Некоторые художники, оценивая свое творение, чувствуют, что это прекрасно, потому что этого еще никогда не было, а Лермонтов ощущает, что это прекрасно, потому что оно было всегда. Весь жизненный опыт человека ничтожен перед опытом вечности. В сравнении с блаженством «тех дней, когда в жилищах света / Блистал он, чистый херувим» все радости земные - только «скучные песни».

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

Юный Лермонтов решает для себя:

Пора уснуть последним сном;

Довольно в мире пожил я,

Обманут в жизни был во всем

И ненавидя, и любя...

Взрослый Лермонтов повторяет:

Такая пустая и глупая шутка...

Доступно и понятно потому,

Что узами земными я не связан

И вечностью и званием наказан.

Подобно тому как многие люди вспоминают моменты прожитой жизни, так поэт предчувствует, а точнее вспоминает будущее. Поэзия Лермонтова есть нечто уникальное, в ней есть воспоминания будущего.

Спустя год:

Я предузнал мой жребий, мой конец:

Кровавая меня могила ждет...

Я знал, что голова, любимая тобою,

С твоей груди на плаху перейдет...

А в 1841 году, в год смерти Лермонтова, появляется «Сон» - видение настолько ужасающее в своей ясности, что князь Васильчиков, секундант Лермонтова, рассказывая о дуэли спустя 30 лет, употребляет те же самые слова, что и поэт. Васильчиков писал: «В правом боку дымилась рана, а в левом сочилась кровь».

Самым тяжелым в судьбе Лермонтова было бесконечное раздвоение, колебание света и тьмы, смещение границ добра и зла.

Поэт слишком четко предвидел прошлую и недостаточно ясно будущую вечность. Потому и было тяжело преодолеть раздвоение. Его герой Печорин спрашивает себя: «Зачем я жил? для какой цели родился?» Категория цели, свободы открывается в будущей вечности, а категория причины, необходимости - в вечности прошлой. Потому так сильно у поэта чувство вечной необходимости, рока, фатума. Для него нет ничего опасного, поскольку нет случайного, ведь «кто близ небес, тот не сражен земным».

И становится понятно, откуда это бесстрашие Лермонтова, его игра со смертью. Князь Васильчиков рассказывал о последних минутах жизни Лермонтова: «... никогда не забуду того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице его перед дулом пистолета, уже направленного на него». Прав был Мережковский, называвший поэта сверхчеловеком, поскольку такое отношение к смерти не свойственно обычным людям. И никто не смотрел так прямо смерти в глаза, потому что не осознавал так ясно, что смерти нет.



 
© 2000- NIV