Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Тема вечности в поэзии М. Ю. Лермонтова

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

1. Д. С. Мережковский о мистической легенде.

У Д. С. Мережковского в статье «М. Ю. Лермонтов. Поэт сверхчеловечества» есть упоминание о следующей легенде: «Произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против Дракона; и Дракон и ангелы его воевали против них; но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий Дракон. Существует древняя, вероятно, гностического происхождения легенда, упоминаемая Данте в Божественной комедии, об отношении земного мира к этой небесной войне. Ангелам, сделавшим окончательный выбор между двумя станами, не надо рождаться, потому что время не может изменить их вечного решения; но колеблющихся, нерешительных между светом и тьмою благость Божия посылает в мир, чтобы могли они сделать во времени выбор, не сделанный в вечности. Эти ангелы - души людей рождающихся. Та же благость скрывает от них прошлую вечность, для того чтобы раздвоение, колебание воли в вечности не предрешало уклона воли во времени... нам надо забыть, откуда - для того, чтобы яснее помнить, куда. Таков закон мистического опыта». Исключения из этого закона редки, так же как и редки те души, для которых приоткрылся завес тайны. Одна из таких душ - Михаил Лермонтов.

Еще пятнадцатилетним мальчиком Лермонтов сказал: «Я счет времени потерял». Можно было не воспринимать эти слова подростка всерьез, если бы они ни принадлежали Лермонтову, поскольку этот человек никогда не шутил, говоря о себе. Так как другие люди говорят просто: моя жизнь, Лермонтов говорил: «Моя вечность». И главными в его творчество становились две стихии - воспоминание и забвение. Пятнадцатилетний Лермонтов говорил:

О, когда б я мог забыть,

Что незабвенно!...

«Демона» появляются следующие слова:

Забыть? Забвенья не дал Бог.

Да он и не взял бы забвенья.

Кажется, что Михаил Лермонтов обладает способностью, никогда ему не изменяющей, возвращаться в детство, в какую-то исходную точку, прошлую вечную правду.

Накануне смерти, он «предается таким шалостям, которые могут прийти в голову разве только пятнадцатилетнему мальчику». «Бегали в горелки, играли в кошку-мышку, в серсо», - вспоминала Эмилия Александровна. И. С. Тургенев вспоминал о нем: «Тяжелый взор странно не согласовался с выражением детски нежных и выдававшихся губ». А Краевский отмечал, глядя на портрет матери поэта: «Он очень походил на мать свою, если вы к этому лицу приделаете усы, измените прическу, да накинете гусарский ментик - так вот вам Лермонтов».

«Когда я был трех лет, то была песня, от которой я плакал; ее не могу теперь вспомнить, но уверен, что если бы услыхал ее, она бы произвела прежнее действие. Ее певала мне покойная мать», - рассказывал поэт. И эта песня, песня ангела, воспоминания о ней сопровождала Лермонтова на протяжении всей жизни:

И голос той пени в душе молодой

Остался без слов, но живой...

Вся лирика Лермонтова - это воспоминание об этой песне, услышанной в прошлой жизни, в вечности. Некоторые художники, оценивая свое творение, чувствуют, что это прекрасно, потому что этого еще никогда не было, а Лермонтов ощущает, что это прекрасно, потому что оно было всегда. Весь жизненный опыт человека ничтожен перед опытом вечности. В сравнении с блаженством «тех дней, когда в жилищах света / Блистал он, чистый херувим» все радости земные - только «скучные песни».

И звуков небес заменить не могли

Ей скучные песни земли.

Юный Лермонтов решает для себя:

Пора уснуть последним сном;

И ненавидя, и любя...

Взрослый Лермонтов повторяет:

... жизнь, как посмотришь

с холодным вниманьем вокруг,

Такая пустая и глупая шутка...

Окунаясь в лирику Лермонтова, создается впечатление, что он знает все, что будет в вечности, потому что знает все, что там было:

Доступно и понятно потому,

Что узами земными я не связан

И вечностью и званием наказан.

В шестнадцать лет Михаилу Лермонтову приходит первое видение смерти:

На месте казни, гордый, хоть презренный,

Я кончу жизнь мою...

Спустя год:

Я предузнал мой жребий, мой конец:

Через шесть лет:

С твоей груди на плаху перейдет...

А в 1841 году, в год смерти Лермонтова, появляется «Сон» - видение настолько ужасающее в своей ясности, что князь Васильчиков, секундант Лермонтова, рассказывая о дуэли спустя 30 лет, употребляет те же самые слова, что и поэт. Васильчиков писал: «В правом боку дымилась рана, а в левом сочилась кровь».

Самым тяжелым в судьбе Лермонтова было бесконечное раздвоение, колебание света и тьмы, смещение границ добра и зла.

Он был похож на вечер ясный,

Поэт слишком четко предвидел прошлую и недостаточно ясно будущую вечность. Потому и было тяжело преодолеть раздвоение. Его герой Печорин спрашивает себя: «Зачем я жил? для какой цели родился?» Категория цели, свободы открывается в будущей вечности, а категория причины, необходимости - в вечности прошлой. Потому так сильно у поэта чувство вечной необходимости, рока, фатума. Для него нет ничего опасного, поскольку нет случайного, ведь «кто близ небес, тот не сражен земным».

«... никогда не забуду того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице его перед дулом пистолета, уже направленного на него». Прав был Мережковский, называвший поэта сверхчеловеком, поскольку такое отношение к смерти не свойственно обычным людям. И никто не смотрел так прямо смерти в глаза, потому что не осознавал так ясно, что смерти нет.



 
© 2000- NIV