Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Анализ текста повести «Максим Масимыч»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.
Текст призведения: Герой нашего времени

Анализ текста повести «Максим Масимыч»

Хотел бы я побыть:

На свете мало, говорят,

Мне остается жить!

Поедешь скоро ты домой:

Смотри ж... Да что? моей судьбой,

Сказать по правде, очень

Никто не озабочен.

Такую песню поет герой сказки Лермонтова «Ашик-Кериб». Лермонтов пересказал известную в устном творчестве многих народов сказку о верной любви. Никакого отношения к Печорину, Максиму Максимычу или Автору «Бэлы» она не имеет. Тем не менее, начиная повесть о Максиме Максимыче, Лермонтов явно пародирует «Ашик-Кериба». Вот первые строки повести:

«Расставшись с Максимом Максимычем, я живо проскакал Терекское и Дарьяльское ущелья, завтракал в Казбеке, чай пил в Ларсе, а к ужину поспел в Владыкавказ».

Сказочный герой Ашик-Кериб за день преодолевает расстояние, которое не под силу ни одному коню, - поспеть из Арзиньянской долины в Тифлис можно, и вправду, только на крыльях. Остановки в пути он делает для того, чтобы сотворить намаз, то есть молитву.

Автор повести «Максим Максимыч» завтракал в Казбеке, чай пил в Ларсе, ужинал во Владикавказе (теперь город Орджоникидзе) - останавливался, чтобы поесть, а не помолиться. Между завтраком и ужином он проскакал 42 версты вполне реальный путь.

Интонация Автора в начале повести о Максиме Максимыче несколько иная, чем в повести «Бэла»: она иронична.

Автор начинает с того, что подсмеивается над самим собой, сравнивая себя со сказочным Ашик-Керибом, а затем описывает и горы, и дорогу, и гостиницу все тем же насмешливым тоном: «Избавляю вас от описания гор, от возгласов, которые ничего не выражают, от картин, которые ничего не изображают. . .» Это пишет тот же самый человек, который в первых своих записях восклицал: «Славное место эта долина! Со всех сторон горы неприступные...» - и подробно описывал горы, скалы, реки. Что же произошло, что заставило Автора перейти от восторгов к ироническому раздражению? Ответ на этот вопрос мы получим в конце повести о Максиме Максимыче, потому что запись о новой встрече с добрым штабс-капитаном сделана, очевидно, после этой встречи, и причины раздражения Автора следует искать в ней.

«Я остановился в гостинице, где останавливаются все проезжие, и где между тем некому велеть зажарить фазана и сварить щей, ибо три инвалида, которым она поручена, так глупы или так пьяны, что от них никакого толка нельзя добиться».

Инвалиды глупы и пьяны, гостиница плоха, и вдобавок приходится задержаться в этой гостинице на три дня - казалось бы, достаточно причин для раздражения. Однако Автор «для развлечения вздумал записывать рассказ Максима Максимыча о Бэле», в котором, как мы видели, никакого раздражения нет - наоборот, Автор полон впечатлениями от прекрасной природы, сочувствует Бэле, симпатизирует штабс-капитану. Гостиница, инвалиды, задержка в пути начнут раздражать его позднее, когда он примется описывать свое новое приключение.

«Первый день провел я очень скучно; на другой день рано утром въезжает на двор повозка.. . А! Максим Макси-мыч! . .» Здесь нет никакого чувства, кроме радости, и в восклицании, которым Автор приветствует доброго старика, и в прямом признании: «Мы встретились, как старые приятели. Я предложил ему свою комнату». Но в следующих строчках уже начинает звучать странное пренебрежение, которого мы до сих пор не замечали в отношении Автора к Максиму Мак-симычу: «Он не церемонился, даже ударил меня по плечу и скривил рот на манер улыбки. Такой чудак! ..»

В «Бэле» Автор не раз восхищался многообразными уменьями Максима Максимыча; теперь он говорит о них с чуть заметной насмешкой, неуважительно. Даже то, что штабс-капитан «удивительно хорошо зажарил фазана», раздражает Автора. В «Бэле» он старался расспросить Максима Максимыча, не сомневаясь, что тот может рассказать немало интересного. Теперь он замечает: «Мы молчали. Об чем было нам говорить?. .»

описания этих событий, но Автор не спешит удовлетворить наше любопытство. Пауза затягивается. «Так сидели мы долго. Солнце пряталось за холодные вершины, и беловатый туман начинал расходиться в долинах, когда на улице раздался звон дорожного колокольчика и крик извозчиков».

молча сидящих у огня. Но ведь должны произойти какие-то важные события. «Когда же?» - ждет читатель.

Герой, Печорин, появляется далеко не сразу. Его появлению предшествует длинная церемония. Во двор въезжает несколько повозок, «за ними пустая дорожная коляска». Путешественнику, скучающему в скучной гостинице скучного города, интересно всякое новое лицо - но лица-то и нет: есть только пустая коляска, невольно привлекающая внимание. Да к тому же «ее легкий ход, удобное устройство и щегольской вид имели какой-то заграничный отпечаток». Такая коляска - признак богатства ее владельца, она возбуждает в Авторе завистливый интерес.

За коляской «шел человек с большими усами, в венгерке, довольно хорошо одетый для лакея... Он явно был балованный слуга ленивого барина»

на ямщика?



 
© 2000- NIV