Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Философский смысл «Песни про царя Ивана Васильевича…»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

Философский смысл «Песни про царя Ивана Васильевича…»

Философский смысл истории русского средневековья заключается прежде всего в том, что истоки русской национальности, мятежного начала и личного достоинства отнесены к тому времени, когда Россия еще не встала на путь европейской цивилизации. Время Ивана Грозного предстает как некое преддверие к будущему развитию. В нем все еще достаточно прочно. Национальные устои крепки и узаконены в частном быте и в быте Грозного:

То за трапезой сидит во златом венце,

Сидит грозный царь Иван Васильевич.

Позади его стоят стольники,

Супротив его всё бояре да князья,

По бокам его всё опричники;

* В удовольствие свое и веселие

Царь - блюститель установленного и освященного веками закона жизни. Он призван его соблюдать и следить за исполнением. Пригорюнившемуся Кирибеевичу Иван Васильевич готов помочь и развивает перед ним обычную картину сватовства: задачи не были решены, то просветительские идеи продолжали жить в форме романтических идей. Чрезвычайно характерно, что Калашников осуществляет просветительские по сути задачи - бросает вызов царю и царской власти как фактически (а не внешне) чуждой народному духу, опираясь на вековую мудрость народа, но эти просветительские задачи предстают в явно романтическом обличи и даже проистекают из традиционно романтического конфликта между тираном и тираноборцем, не говоря уже, о том, что представителю «третьего сословия» на Западе чужд пафос романтической приверженности старине. Напротив, в России, как известно, именно купечество дольше других сословий хранило старые обычаи. И в этом также заключалась историческая особенность нашего развития, получившая отражение и в «Песне...» Лермонтова,

«Ну, мой верный слуга! я твоей беде,

Вот возьми перстенек ты мой яхонтовый

Прежде свахе смышленой покланяйся

И пошли дары драгоценные

Ты своей Алёне Дмитревне:

Как полюбишься - празднуй свадебку,

».

Царь следует обычаю, уважая и достоинство Кирибеевича, и достоинство возможной невесты («Как полюбишься - празднуй свадебку, Не полюбишься - не прогневайся»). Он поступает в народных традициях, не помышляя о насилии ни над волей своего раба, ни над волей Алены Дмитревны. Само перенесение конфликта в частный быт символизирует прочность устоев, вошедших в плоть и кровь народа, в его сознание. Общим сознанием, определяемым христианским законом, проникнуты и царь и народ. Прочность национальных традиций коренится в их безусловном исполнении народом и царем. С этой точки зрения царь и народ в «Песне...» одинаково равноправны. Сила царя и его могущество - не в насилии над народом и противопоставлении ему своей воли, расходящейся с народным, христианским законом, а в согласии с ним. Точно так же народ видит в царе опору христианскому закону. Этот закон, предстающий у Лермонтова как основа народной морали, никому не дано безнаказанно нарушить.

Фольклорная основа «Песни...» выступает поэтому и как антитеза пушкинской оде, и как символическое выражение внутренней оправданности и глубины морального закона. Тем самым фольклор в «Песне...» становится важным содержательным моментом. Через фольклор Лермонтов передает мысль о народности христианского закона, вошедшего в психологию, быт, обычаи русского люда. Подобно тому как царь блюдет закон во всей земле, Степан Парамонович - в своей семье, в своем доме. Все подчиняются вековым обычаям, несмотря на кастовые различия. Кирибеевич также обязан по долгу службы следить за исполнением обычаев, хранимых народом. Царь и опричник в «Песне...» взяты не с точки зрения их действительной, реальной силы в государстве, а со стороны их отношения к народной правде. Поэтому рассуждения о том, что Лермонтов изобразил Грозного в соответствии с традициями фольклора, а не с «Историей Государства Российского» Карамзина, нуждаются в существенной поправке. Лермонтов не ставил перед собой задачи создать реальный облик Ивана Грозного. Подобно быту Грозного, отчетлива и размеренна частная жизнь Степана Калашникова:

Отзвонили вечерню во святых церквах;

Набегают тучки на небо,

Гонит их метелица распеваючи;

Запирает Степан Парамонович

Свою лавочку дверью дубового

Да замком немецким со пружиною;

На железную цепь привязывает,

К молодой хозяйке за Москву-реку.

«в свой высокий дом», Степан Парамонович «дивится»:

Не накрыт дубовый стол белой скатертью,

А свеча перед образом еле теплится.

эпическая цельность личности, находящая опору в народных верованиях и обычаях, рушится.



 
© 2000- NIV