Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Анализ поэмы Лермонтова «Исповедь»

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

«Исповедь»

«Исповедь», которая стала исходной для позднейших поэм - «Боярина Орши» и «Мцыри», те же мотивы наказуемости любви на небе (и главным образом на земле!) выражены сильнее и ярче. Молодой отшельник, приговоренный за любовь к казни, ни в чем не раскаивается, ибо земная любовь превыше всего, она ни с чем не сравнима, и закон любви, и только закон любви, является полным властелином человеческого сердца. Здесь, в этой поэме, идеи атеизма нашли свое откровенное и обнаженное выражение. С удивительной проникновенностью в сущность религии Лермонтов в неправом суде божественном видит людскую неправду, ищущую высшей санкции для своего оправдания. Суровость и бесчеловечность закона божества есть суровость законов людских, еще не ставших человеческими. Монах, именем бога обвиненный в преступлении, не видит в приговоре ничего божественного.

И ничего от них не ждал.

«Не говори, что божий суд

Определяет мне конец.

Все люди, люди, мой отец...»

«Пусть монастырский ваш закон

»

Небес и ада не боюсь...

И если б рай передо мной

У врат священных бы спросил,

Найду ли там, среди святых,

Погибший рай надежд моих?

Что без нее земля и рай?

Никогда до Лермонтова русская литература так смело, с такой пылкостью и проникновенной мудростью не говорила о призрачности религии и божества. Никогда раньше человеческое достоинство не распрямлялось во весь исполинский рост свой, и никогда прежде любовь не заявляла о себе с такой силой и таким благородством! В поэме Лермонтова воочию видишь поднимающегося, плечи расправляющего раба, срывающего с себя цепи религии и рабства. Поистине: долой вашу любовь, долой вашу религию, долой ваш строй...

«испанской» поэме, дополняют и проясняют ее, как, впрочем, и она, в свою очередь, дополняет и завершает лирику великого поэта. Идея могучей лермонтовской поэмы родилась в его лирике, интимной и, казалось бы, частной. Лермонтовское субъективное всегда выходит на просторы широких эпических обобщений, не лишаясь при этом силы гнева и пламени страсти его могучей натуры. Эпос Лермонтова неспокоен, лиричен, а его лирика эпична масштабами чувств, - образы ее грандиозны (океан - любимое лермонтовское уподобление), но никогда они не лишают реальности очертаний человеческой личности. Это относится и к зрелому творчеству, а, читая юношеские стихи поэта, мы присутствуем при зарождении этого единства.

«Исповедь», который в небесном видит только земное, не боится ада и «вечности», герой лермонтовской лирики тоже ни о чем не желает просить небо. Разорванные, противопоставленные друг другу в истории мышления небо и землю он зачастую меняет местами, а порой воссоединяет. К тому открытию в истории философии, которое связано с именем Фейербаха, - материалистическое объяснение единого процесса обожествления человека и очеловечивания божества (я возвышаю антропологию до теологии и тем снижаю теологию до антропологии, говорил великий философ),- стремился и философский гений Лермонтова, он стоял на пути к этому открытию, о чем говорит вся образная система его поэзии. И если бы Лермонтов писал философские трактаты, он должен бы мысли и чувства своей поэзии формулировать в духе «Сущности христианства». Лермонтов погиб за год до выхода «Сущности христианства» Фейербаха. Он мог быть читателем этой великой книги века, не оборви предательская пуля так рано его жизнь. И если бы так было - ни одна истина, найденная немецким мыслителем, не поразила бы русского поэта своей новизной и откровением. И знаменателен тот факт, что русская философия в лине Герцена и Белинского восприняла идеи Фейербаха органично и полно, как собственное свое достояние. Смеем утверждать, что этим путем шел и Лермонтов.

Подобно герою «Исповеди», лирический лермонтовский герой ни о чем не просит небо. Это постоянный мотив его юношеских стихотворений, в которых зародилось все. Причем его «не желал» звучит порою неожиданным рефреном в лирическом этюде, появляясь без внешней необходимости, - настолько он постоянен и верен и настолько сильна его внутренняя философская и эмоциональная необходимость, которая начинает управлять и безраздельно господствовать в лирике, во всех ее элементах. И вот стихотворение об «одном люблю» любимой, которым «все в новый блеск оделось», вдруг заканчивается словами: «Но просить он неба не желал». И этот конец раскрывает вторую (а может быть, и первую) тему поэта, неотступно преследующую его, сопряженную со всем, о чем бы он ни писал: я не унижусь. Называйте это гордостью, демонизмом или человеческим достоинством, возведенным в высшую степень сущего, - ошибки не будет.

Он не желает просить небо... В философии (в поэзии!) Лермонтова - это, возможно, самый сложный мотив, он сопричастен с основами его миросозерцания, он живет во всем, и не потому ли с такой настойчивостью он прорывается всюду... Не желает просить небо... Здесь провозглашение и «власти земли», и бессилия неба, и утверждение мысли о «божестве» как носителе злого начала, не любящего людей, и нежелание признать какую бы то ни было высшую власть над собой, над человеком; и низведение неба на землю, а равно и возвышение счастья земли в степень единственно человеческого счастья, перед которым все другое становится призрачным, недействительным. Небо свершает чудеса не для нас с тобой, - скажет поэт в стихотворении «Вечер», - не для меня,

... которому твой взгляд

Дороже будет до конца

Небесных всех наград.

любви превыше всего, Лермонтов порой не только не отдает ему никаких привилегий перед небожителями, а по чести и совести считает одно достойным другого. И это бывает тогда, когда «земное божество» порабощает его, делает несчастным, лишает надежды на будущее, - тогда земное «божество» достойно своей тени и отголоска - своего небесного, двойника.



 
© 2000- NIV