Меню
  Список тем
  Поиск
Полезная информация
  Словари и энциклопедии
  Классическая литература
Заказ работы онлайн
  Заказать учебную работу без посредников на бирже Author24.ru
Заказ книг и дисков по обучению
  Учебная литература
  Компакт-диски
  Технические и естественные науки
  Общественные и гуманитарные науки
  Медицина
  Иностранные языки
  Искусство. Культура
  Религия. Оккультизм. Эзотерика
  Для дома
  Для детей
Реклама



Знакомства
Разное
  Отправить сообщение администрации сайта
Другие наши сайты

TrendStat

Rambler's Top100

   

Трагические душевные противоречия в ранней лирике Михаила Лермонтова

Подкатегория: Лермонтов М.Ю.
Сайт по автору: Лермонтов М.Ю.

Трагические душевные противоречия в ранней лирике Михаила Лермонтова

Поэзия Лермонтова, по мнению Белинского, ознаменовала новую фазу в истории русского самосознания, глубоко отличающуюся от пушкинской эпохи. Пушкин явился провозвестником человечности, пророком высоких идей общественных; но его лирические стихотворения были полны светлых надежд, предчувствия торжества, силы и энергии. В первых лирических произведениях Лермонтова также виден избыток несокрушимой силы духа; но в них уже нет надежды, они поражают душу читателя безотрадностью, отсутствием веры в жизнь и чувства человеческие... Нигде нет пушкинского разгула на пиру жизни; но везде вопросы, которые леденят сердце. Лермонтов - поэт совсем другой эпохи, и его поэзия - новое звено в цепи исторического развития нашего общества.

Член литературного кружка С. Е. Раича, будущий профессор Московского университета С. П. Шевырев поучал на страницах «Московского вестника»: «Говори чаще с самим собой, - о, как эта беседа богата мыслями! Она требует напряженного внимания, а ты знаешь - степенью внимания измеряется гений человека. Тот мудрец истинный, кто умеет говорить с самим собой».

заполняет одну тетрадь за другой. Все эти стихи связаны между собой и напоминают своеобразный лирический дневник лермонтовской души, занятой напряженным самоанализом. Слово «дума» является в них ключевым: «бореньедум», «тревогиума», «пытки бесполезных дум», «всегда кипит и зреет что-нибудь в моем уме». Он считает самосознание «божественным огнем души», даром Творца. «Назвать вам всех, у кого я бываю? - спрашивает юный Лермонтов в одном из своих писем и отвечает: - Я сам та особа, у которой бываю с наибольшим удовольствием... В конце концов я нашел, что лучший мой родственник - это я сам».

Сквозная тема творчества Лермонтова юных лет о двойственности человека, о борьбе в его душе «небесных» и «земных» начал порождена атмосферой умственной жизни Москвы начала 1830-х годов. В январском номере журнала «Антей» Н. И. Надеждин писал: «Дух человеческий есть гражданин двух противоположных миров. Как свободная сила разумения, он есть дух чистый, бессмертный - пришлец от обители горной незримой земли; но сей дух обличен вместе плотию, слепленной из земного брения, - есть обитатель дольной видимой вселенной. Сия двойственность, различая самое себя через самосознание, составляет основное начало полного человеческого бытия».

«Ангел» душа помнит о своей небесной родине, тянется к ней, «скучные песни земли» не могут заменить ей «звуков небес». И потому душа, плененная земными оковами, страдает и тоскует об утраченном рае, стремится к совершенству, но никогда не достигает его. В стихотворении «Небо и звезды» Лермонтов пишет:

Тем я несчастлив,

Добрые люди, что звезды и небо -

Звезды и небо! - а я человек!..

«Когда я сомневаюсь, есть ли что-нибудь, кроме здешней жизни, мне стоит вспомнить Лермонтова, чтобы убедиться, что есть».

Но одновременно в поэзии Лермонтова появляется другой, совершенно противоположный мотив - любви к грешной земле. В стихотворении «Земля и небо» он пишет:

Хоть счастье земное и меньше в сто раз,

«землю» и «небо», увидеть в земной красоте отблеск лучей небесной славы Лермонтов еще не может. Он видит причину этого разлада в помраченной грехом природе человека, находит «корень мук в себе самом». А в счастливые мгновения он готов примириться с небом и поверить в возможность союза его с землей:

Когда б в покорности незнанья

Нас жить Создатель осудил,

Неисполнимые желанья

Он в нашу душу б не вложил,

Он не позволил бы стремиться

Он не позволил бы искать

В себе и в мире совершенства,

Когда б нам полного блаженства

Надежда, Бог грядущих дней, -

Она в душе, где все земное,

Живет наперекор страстей;

Она залог, что есть поныне

На небе иль в другой пустыне

Такое место, где любовь

И где тоски ее мятежной

Душа узнать не может вновь.

Однако мгновенные прозрения или просветы вновь сменяются у Лермонтова сомнениями. Конфликт «земного» с «небесным», периодически возобновляясь, пройдет через все его творчество и достигнет максимальной степени напряжения в двух зрелых романтических поэмах - «Демоне» и «Мцыри».

То неустойчивое и переменчивое состояние духа, в котором находился Лермонтов-поэт, Белинский называл "рефлексией". Это «переходное состояние», «в котором человек распадается на два человека: один живет, а другой наблюдает за ним и судит о нем». Тут нет полноты ни в каком чувстве, ни в какой мысли, ни в каком действии: как только зародится в человеке чувство, намерение, действие, тотчас какой-то скрытый в нем самом враг подсматривает, верна ли, истинна ли эта мысль, действительно ли чувство. И человек, борясь с противоречиями собственной природы, кружится и бьется внутри себя самого, нигде не находя для себя полноты и самоуспокоения.

Лирика Лермонтова во многом предвосхищает творчество Достоевского: она разрушает иллюзию человеческой «самодостаточности», подрывает ренессансную веру в неизменную и добрую природу человека, лишь искаженную враждебными ей внешними обстоятельствами. Отдаваясь последовательному и бесстрашному самоанализу, Лермонтов обнаруживает корень противоречивости и отсутствия гармонии внутри самого человека, совмещающего в своей глубине «священное с порочным,. Главный источник мук и бед он видит не во внешних обстоятельствах, а в болезненном состоянии, в котором находится человеческая душа. Именно в этом содержится одна из ключевых особенностей лирики Лермонтова, которая получит свое продолжение и развитие в творчестве Достоевского и Толстого.

«Не думай, чтоб я был достоин сожаленья...» поэт равняется на Байрона, соотносит с ним свои идеалы и мечты:

И Байрона достигнуть я б хотел;

У нас одна душа, одни и те же муки;

«байронизма» нельзя преувеличивать. Не случайно два года спустя поэт напишет:

Нет, я не Байрон, я другой,

Еще неведомый избранник,

Как он, гонимый миром странник,

Но только с русскою душой.

И вот оказалось, что для Лермонтова его «русская душа» означала несравненно больше, чем для Байрона душа «английская». В 1815 году войска англичан с помощью прусских союзников разбили армию Наполеона при Ватерлоо. Для Англии эта победа была сопоставимой с русским Бородино. Сразу же Байрон написал стихи «Прощание Наполеона». Подзаголовком «с французского» он застраховал себя от английской цензуры и, вероятно, от неизбежных недоумений своих соотечественников. Наполеон Байрона, в отличие от исторического Наполеона, просившего пощады у победителей, мечтает о реванше, о кровавой мести врагам-англичанам. При этом Байрон ему глубоко сочувствует.

У Лермонтова в его стихах наполеоновского цикла («Наполеон», «Эпитафия Наполеона», «Святая Елена», «Воздушный корабль», «Последнее новоселье») нет и намека на оправдание воинственных замыслов императора. Наоборот, основная тема - это Наполеон поверженный, страдающий в изгнании, «на острове уединенном», уже оставивший «и честолюбие, и кровь, и гул военный». Он тоскует о «Франции милой», которая не заслужила, чтобы "великий жизнь окончил в ней". В «Воздушном корабле» высокий дух императора томится в одиночестве и каждый раз, в день скорбной своей кончины, навещает далекую родину и тщетно ищет там своих друзей:

Иные погибли в бою,

Другие ему изменили

Отличительным признаком эпохи Лермонтова Белинский считает бесстрашный самоанализ и доходящее до самых глубинных противоречий человеческой природы самопознание. «Наш век, - говорит он, - есть век сознания, философствующего духа, размышления, «рефлексии»... Он громко говорит о своих грехах, но не гордится ими; обнажает свои кровавые раны, а не прячет их под нищенскими лохмотьями притворства. Он понял, что осознание своей греховности есть первый шаг к спасению. Он знает, что «действительные страдания лучше мнимой радости». Душа человека лермонтовского поколения, «страдая и наслаждаясь, дает во всем себе строгий отчет... она проникается своей собственной жизнью, лелеет и наказывает себя, как любимого ребенка. Только в этом высшем состоянии самопознания человек может оценить правосудие Божие», - считает В. Г. Белинский. Ему вторит М. Ю. Лермонтов.

Находишь корень мук в себе самом,

И небо обвинить нельзя ни в чем, -

пишет поэт в стихотворении «1831-го июня 11 дня». И далее:

Я к состоянью этому привык,

Ни ангельский, ни демонский язык:

Они таких не ведают тревог,

Лишь в человеке встретиться могло

Священное с порочным. Все его



 
© 2000- NIV